class="p1">— Нет, мэм, наши родственники очень редко туда ходили, а отец так уставал, что предпочитал по воскресеньям отдыхать или гулять со мной в лесу.
Голос Бена внезапно задрожал, он опустил голову, и его глаза скрылись за полями шляпы. Мысль о счастливых временах, которые больше никогда не вернутся, поразила его.
— Это замечательный отдых. Я часто так делаю, и сегодня в полдень мы обязательно пойдем в рощу. Но утром надо побывать в церкви, это мне кажется правильным началом недели. Если у человека горе, то церковь — именно то место, где он может найти утешение. Не стоит ли и тебе попробовать, Бен, дорогой?
— Я сделаю все, чтобы вас порадовать, — пробормотал Бен, не поднимая глаз.
Хотя он всем сердцем чувствовал доброту хозяйки, сейчас ему не хотелось говорить об отце. Было так трудно сдерживать слезы, а он ненавидел, когда его считали ребенком.
Мисс Селия, казалось, поняла его состояние, потому что сразу же сменила тему. Бодрым тоном она проговорила:
— Посмотри, какой прекрасный вид. Когда я была маленькой девочкой, то думала, что пауки ткут не паутину, а одежду для фей, и растягивают ее над травой, чтобы отбелить на солнце.
Бен прекратил копать ямку в земле носком своего башмака и поднял голову, чтобы посмотреть на красивую паутину, которая, словно ажурная сетка, дрожала от ветра в углу арки над воротами. Маленькие капельки росы сверкали на каждой паутинке, когда на них попадал луч солнца, а нежный вздох ветерка заставлял их дрожать, словно они собирались куда-то улететь.
— Да, очень красиво, по она скоро исчезнет, как и остальные паутинки. Я никогда не видел больших тружеников, чем эти пауки. Они каждый божий день продолжают плести паутину, потому что она постоянно рвется, но их, похоже, это совершенно не огорчает, — проговорил Бен, обрадовавшись, что мисс Селия сменила тему разговора.
— Паук так зарабатывает себе на пропитание. Он плетет паутину, а потом начинает ждать добычу — муху или мотылька, и эта добыча рано или поздно всегда попадается в его сети. Очень скоро ты увидишь, что эта красивая ловушка полна насекомых, это мистер Паук запасает впрок провизию. Потом ему будет все равно, что станете его паутиной.
— Я его видел. Симпатичный парнишка с полосатым брюшком. Он живет вон в том верхнем углу, где есть небольшая дырочка. Он бросается вниз в тот же миг, как я дотрагиваюсь до ворог, но через минуту вновь взбирается наверх. Мне нравится за ним наблюдать. Но он должен меня ненавидеть, потому что как-то однажды я вытащил из его паутины красивую зеленую муху и несколько мелких мотыльков.
— А ты когда-нибудь слышал историю про Брюса и его паука? Очень многие дети знают и любят ее, — проговорила мисс Селия, увидев интерес в его глазах.
— Нет, мэм, я не знаю очень многих вещей, известных остальным детям, — грустно ответил Бен.
Со времени знакомства со своими новыми друзьями он часто чувствовал собственную неполноценность.
— Но ты знаешь то, чего они не знают. Половина городских мальчишек отдали бы полжизни, чтобы уметь ездить верхом и делать такие сальто, как ты. Даже самые старшие из них не умеют так заботиться о себе и обеспечивать себя, как умеешь ты. Твоя самостоятельная активная жизнь сделала из тебя человека. Но в некоторых отношениях она не была очень счастливой, теперь ты начинаешь это понимать. Вскоре, надеюсь, ты попытаешься забыть ее неприятную часть и будешь помнить только хорошее. А потом постараешься научиться походить на остальных твоих ровесников, которые посещают школу и церковь и готовятся к тому, чтобы стать трудолюбивыми, честными людьми.
Бен смотрел прямо в лицо мисс Селии, пока она говорила, чувствуя правоту каждого ее слова, хотя вряд ли смог выразить это словами. Однако когда она остановилась, вопросительно глядя на него своими ясными глазами, мальчик искренне проговорил:
— Мне бы хотелось остаться здесь и стать уважаемым человеком. Потому что здесь люди не очень высоко ценят цирковых наездников, хотя любят ходить в цирк и смотреть на них. Я никогда не задумывался о школе и всяком таком, но теперь… Я думаю, отец хотел бы, чтобы я не бродяжничал, а учился. Тем более теперь, когда он уже не сможет за мной присматривать.
— Я думаю, ему бы это понравилось. Так что давай попробуем, Бенни. Думаю, сначала тебе будет трудно, а иногда и скучно. После той свободной жизни, которую ты вел, тебе будет недоставать новых впечатлений. Мы постараемся помочь. Не расстраивайся, если что-нибудь не получится. Если возникнут затруднения, приходи ко мне, как это делает Торни, и я постараюсь во всем разобраться. Теперь у меня двое мальчиков, и я хочу выполнить свой долг по отношению к обоим.
В это самое мгновение взъерошенная голова возникла в верхнем окне, и сонный голос произнес, капризно растягивая слова:
— Селия, я не могу найти шнурок от ботинка. И еще я хочу, чтобы ты помогла мне повязать галстук.
— Ленивый мальчишка, спускайся вниз! Тебе надо больше двигаться самому! И принеси один из твоих черных галстуков. Шнурки от ботинок лежат в маленькой коричневой сумке на моем бюро, — прокричала мисс Селия, после чего взлохмаченная голова исчезла, пробормотав что-то насчет копания в старых сумках. — Торни очень избаловался с тех пор, как заболел. Не стоит обращать внимания на его раздражительность и лень. Он скоро избавится от них, и тогда вы станете хорошими друзьями.
У Бена имелись некоторые сомнения на этот счет, но он решил, что ради мисс Селии готов все стерпеть. Поэтому когда мастер[12] Торни вскоре появился и небрежно проговорил: «Как дела, Бен?», он вежливо ответил: «Спасибо, очень хорошо», хотя его кивок был таким же надменным, как и у его нового хозяина. Мальчик, умеющий скакать на лошади без седла и крутить двойное сальто в воздухе, не должен лебезить перед тем, кто слабее кошки.
— Морским узлом, пожалуйста, он дольше держится, — пробормотал Торни, подняв подбородок, чтобы ему повязали голубой шарф, как настоящему денди.
— Тебе надо завязать красный шарф, ты немного бледен, дорогой, — и его сестра потерлась своей цветущей щечкой о его бледную щеку, как будто для того, чтобы добавить ему немного румянца.
— Мужчина не должен заботиться о своей внешности, — недовольно пробормотал Торни, отодвигаясь, потому что терпеть не мог объятий на людях.
— Неужели? А разве один наш общий знакомый не причесывается по двадцать раз на дню и не вертится перед зеркалом, пока не устанет так, что еле стоит на ногах? — рассмеялась мисс Селия.
— Мне бы хотелось знать, для чего это? —
