— Бедная Орланда ан-Криталь, — оскалилась Лирин.
— Она не бедная, — показала я зубы. — И я позабочусь, чтобы у нее было одно из самых богатых надгробий во вселенной.
— С удовольствием пришлю цветочки на могилку этой паршивке, — согласилась Лирин.
Я подумала, что у меня, оказывается, есть хорошая подруга. Как странно, в моем мире я общалась со многими людьми, но никогда не считала их своими настоящими друзьями. Хотя и знала кое-кого по десять-пятнадцать лет. А Лирин я знаю второй день, но мы уже хорошие друзья. И понимаем друг друга с полуслова. Почему так странно получается? Ладно, я в любом случае не философ, а биолог. Просто мы друзья и это хорошо.
В тот же день, после обеда, я отправилась в мир Эстрид. Время тянуть не стоило. У меня было семнадцать дней, а теперь уже неполных четырнадцать. Мало! Кстати, ничего себе мирок. Уютный такой. Без машин и прочих гадостей технического прогресса. Трава зеленая, лес, дорога. По дороге едет телега с лошадью. Пастораль! Карта мира у меня была. Лирин раскопала в библиотеке. И столица с яблоней должна была быть совсем рядом. За лесом и через холм. Если ходко пойду как раз к полуночи туда доберусь. Ночь в поле проведу, а с утра и к царю. Красть мне как-то не с руки. Попробуем сперва договориться. Я свернула с дороги, посмотрела на солнце и решительно углубилась в лес. Лирин очень огорчалась, что не может меня переправить поближе к городу, но эльфы пробивают себе проходы в другой миры в таких местах, где нормальный человек без поллитры не ходит. Вот меня и засунули в чисто поле. Зато вытащить меня Лирин обещала в любой момент. Надо только сосредоточиться на ней и громко попросить. И самой открывать двери между мирами не придется. Ноги уверенно несли меня по березняку. Ходить по лесу я умею, кроссовки удобные, ногу не натирают. В час километра по три выходит по здешнему бурелому. Комары тут злющие, как тигры. Или они во всех мирах такие? Тема для диссертации. Сравнительная характеристика комаров в мирах таком, сяком и разэтаком. А где-то, наверное, есть мир где и динозавры живы! Останусь жива — попрошу мужа съездить туда на каникулах. Птеродактиля привезу, живого, докторскую защищу-а-а-у-у-у… Это ж надо — коленкой, да об такую кирпичину! С ума сойти! Откуда эта каменюка вообще в лесу взялась!? Хотя почему в лесу? На холме. Мне этот холм напоминал лысую макушку посреди довольно густой шевелюры. Хм, не такую уж и лысую! Вон, на холме дерево торчит. Да какое! Такое деревце ни один ураган не свернет. Я вообще-то обойти холм хотела, но наткнулась на второй камень и заинтересовалась. Поправьте меня, если я неправа, но в лесу таких камней не бывает. Они зарастают мхом, травой, их засыпает листьями, и в итоге их не заметишь, пока лбом не врежешься. А эти два камня один в один. Серые, гладкие, с беловатыми прожилками. Странные камушки. А вон и третий, четвертый… Странно как-то. Любопытно. А значит, полезем на холм. Хотя полезем — это грозно сказано. Пешочком, не торопясь, за десять-двадцать минут одолеем. Это вам не Монблан. Вблизи стало еще интереснее. Во-первых, у дерева были странные корни. Такое ощущение, что они срослись с камнем холма. И само дерево в пять моих обхватов, если не больше. И гнездо на нем. Явно не воронье. Если бы птеродактили себе гнезда вили на деревьях, это бы как раз оно и было. Слазить посмотреть? Обязательно! А если хозяева гнезда дома? Съедят, как червяка. Я совсем решила уйти, но любопытство одолело биолога. И я полезла. Лазить по таким деревьям — сплошное удовольствие. Зацепок — на выбор, по веревочной лестнице влезть — и то труднее. Она-то шатается, а дерево неподвижно. Мне до гнезда оставалось не больше двух метров, когда из него выглянула голова птенца раза в два больше моей.
— Ты кто? — спросил птенец.
— А ты кто? — ляпнула я от неожиданности. Хорошо хоть не сорвалась.
— Я птенец птицы Рок, — объяснила птичка. — Мы маму ждем. — Клюв у нее был, я вам скажу… Если это птенец, то мамочке я как раз вместо зубочистки.
— А я Тина. Я тут мимо проходила, решила посмотреть, кто на дереве живет, — объяснила, наконец, я. — Я решила не говорить, что я человек и начинающая волшебница. Вряд ли эти птички любят людей. Только если кушать.
— Человек? А мама мне ничего о человеках не рассказывала?
— Еще расскажет, — решила я. — Познакомиться мы познакомились, узнать я о вас узнала, теперь я пойду, — решила я. — Маме привет.
Из травы у подножия холма раздалось шипение. Последний раз я такое слышала, когда у нас отопление в институте включили. Трубы оказались забиты воздушными пробками, и пришлось спускать воздух. Вот так он и шипел. Ну, может чуть потише. Я оглянулась и чуть не взвыла. С одной стороны птичка Рок, с другой — змея. На полном серьезе — змея. Длинное, иссиня-черное тело было хорошо видно на фоне травы и земли. Не знаю, как ее зовут, но размерчики у нее, как у хорошей двухсотлетней сосны. По толщине. Я, естественно, выбрала наименьшее из двух зол, и перелезла в гнездо. Птенцы меня пока не съели, а со змеей мы не договаривались. Птенцов, кстати, оказалось трое. А гнездо было завалено всякими игрушками. Саблями, украшениями, тканями… Одним словом — барахолка.
— Я боюсь, — захныкал птенец. — Она нас съест. Я боюсь.
А ведь и правда может быть. Змеи едят птенцов. И мной закусят. Я этой змее как раз вроде разминочки перед обедом. А жить так хочется…
— Умолкните, — цыкнула я на птенцов. Потом начала копаться в груде оружия. Кажется, мама птенцов питалась одними рыцарями. Оружия в гнезде хватало. Любого и на любой размер. Это было кстати. Очень кстати. Рыцарям привычно махать этими оглоблями, но я фехтовать не умела. Мы только в детстве дрались на палках, играя в гвардейцев кардинала. Наконец я нашла то, что мне нужно. Это был легкий меч из синеватой стали. Рукоятка меча была сделана, как у рапиры, а сам меч был длинный и узкий, с острым концом. По всей его длине бежали черно-синие руны. Я не люблю оружие, но этот клинок меня заворожил. Было в нем что-то хищное, жестокое. То, чего напрочь лишены ржавые железки в музеях. Я попробовала пальцем остроту клинка, порезалась и зашипела от боли. Ладно, перетерпим. Потом перегнулась через край гнезда. Змея уже выбралась на холм и теперь примеривалась лезть на дерево. Я откашлялась. Змея замерла и посмотрела на меня. Говорят, змеиный взгляд гипнотизирует. Да ничего подобного! Все мое нахальство осталось при мне.
— Вы что-то потеряли?! Или так, в гости?! Так хозяйки дома нет, заползите попозже.
Остолбенели все — и птенцы — и змея. Я и сама не знала, с чего у меня язык развязался, но, кажется, это чудовище меня поняло. Хм, знали бы создатели фильма «анаконда», что прототип их творчества жив и здоров в другом мире. Хотя… форма головы более характерна для гадюки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
