— Вам что, недостаточно Портсмута? — спросила Карен фон Крупп с горечью в голосе.
— Мой пулемет был единственным, который работал. — Колльер указал на свой пулемет. — Я слежу за своим оружием. Все остальные заело после пары очередей.
— Нас чуть не убили, — сказала она, с укором посмотрев на Джерри. — Я считала, что фельдмаршал Най ваш друг?
Джерри пожал плечами.
— Он точно так же выполнял свой долг, как и я.
— Причуды закона и порядка, — объяснил Колльер, закуривая сигарету. — Было бы неплохо послушать какую-нибудь музыку.
Взрыв потряс машину, мотор жалобно завыл.
— Черт побери! — выругался Колльер с облегчением. — Мины!
Последние новости
Вчера умер четырнадцатилетний мальчик, который в субботу вечером упал с высоты 60 футов с крыши магазина недалеко от своего дома в Ливерпуле. Имя мальчика — Вильям Браун, он проживал на Шемроук-роуд, в районе Порт-Санлайт.
«Гардиан», декабрь 29, 1969.
Вчера сроком до 16 февраля был вновь взят под стражу для проведения дополнительного расследования мальчик 13 лет, проживающий в городе Сомскерке, графство Ланкашир. Он был обвинен в убийстве десятилетней Джулии Мери Бредшоу из Скелмерсдейла. Тело девочки было найдено в понедельник вечером на чердаке одного из домов.
«Гардиан», февраль 11, 1969.
На поле для гольфа в Бристоле было найдено тело мальчика 12 лет, который умер от нанесения ему четырех или пяти жесточайших ударов по голове, как было сообщено после вскрытия трупа. Удары могли нанести деревянным колом, сообщила полиция. Мартин Торп, с Рай-роуд из Фултона, пришел на поле для гольфа, чтобы поискать мячики.
«Гардиан», апрель 2, 1970.
Одна школьница убита и еще пять детей и двое взрослых были ранены во время обстрела арабскими партизанами северной части израильского города Бейзон ракетами «Катюша», сделанными в России. Три ракеты упали на детскую площадку во дворе школы.
Двое детей, получивших ранения, находятся в тяжелом состоянии.
«Гардиан», апрель 2, 1970.
Школьник Майк Кенан, в возрасте 12 лет, утонул вчера в водохранилище в Дурфорде, около Челмсфорда, графство Эссекс, во время похода за птичьими яйцами со своими друзьями.
«Дейли экспресс», июнь 8, 1970.
Вчера полиция усилила меры по поддержанию порядка в Варшаве. В четверг в порту Счечесин был вновь введен комендантский час после того, как там произошло ужасное побоище… Репортер шведского радио, мистер Андрео Танворг, сказал: «Танки неоднократно врезались в толпу, люди бросались врассыпную, стараясь не попасть под гусеницы. Одной женщине и ребенку не удалось вовремя отскочить и танк наехал на них. Молодой солдат, стоявший в это время поблизости, заплакал, увидев это».
«Скотчмен», декабрь 19, 1970
Воспоминание (Г)
Вы убиваете собственных детей.
Влюбленные
Задрав ночную сорочку до пояса, Уна Перссон прижалась всем своим хрупким телом к Кэтрин Корнелиус, которая лежала под ней. Одежда Кэтрин лежала, аккуратно сложенная, на пуфике рядом с туалетным столиком. Одежда Уны: летнее платье английского покроя, чулки, трусики и бюстгальтер — были разбросаны по всей комнате. Спальная комната, в которой они находились, нуждалась в ремонте. Был день, ярко светило солнце. Лучи солнца пробивались сквозь ветхого вида тюль и давно немытые пыльные окна.
Со страстью в голосе Уна сказала:
— Ты моя любимая. Моя дорогая.
Кэтрин ответила:
— Дорогая, дорогая Уна.
Она изогнулась всем своим телом, дрожа от страсти. Прижимая к себе Кэтрин все сильнее и сильнее, Уна поцеловала ее в губы.
— Любовь моя! — Уна издала громкий страстный стон.
— О!
Чуть позже открылась дверь. Вошла мисс Бруннер, одетая аккуратно и нарядно.
— Все девочки в сборе, — рассмеялась она. Она не извинилась за вторжение, и было видно, что ей доставило удовольствие прервать их и смутить. — Нам скоро будет необходимо заняться делом. А комнату нужно убрать.
Уна отодвинулась от Кэтрин и, ни слова не говоря, смотрела на мисс Бруннер, которая выглядела свежей и бодрой в своей одежде из хлопка и кружев и была похожа на ультра-модный мотоциклет.
— Пришла новая горничная, — сказала мисс Бруннер.
Она стала собирать по комнате одежду Уны Перссон. — Она хочет здесь убраться.
Кэтрин была в недоумении.
— По-моему, в этом нет необходимости…
— Входите, — мисс Бруннер распахнула дверь. — Вам необязательно выходить из комнаты. — Из-за ее спины появилась горничная, одетая в комбинезон из зеленой фланели, на голове у нее была грязная наколка. В одной руке она держала ведро, в другой — тряпку. Растрепанные волосы падали ей на глаза. — Это — миссис Вейзи.
Уна натянула на себя простынь.
— О, боже! — сказала уборщица, узнав в одной из девушек свою дочь Кэтрин.
Кэтрин отвернулась.
Миссис Вейзи, все еще держа тряпку и ведро в руках, сделала неопределенный жест руками. Она была страшно расстроена. Ей было стыдно за себя.
— Это временная работа, Кэт, — сказала она. С несчастным видом она посмотрела на мисс Бруннер и увидела на ее губах едва заметную улыбку. — Могу я?.. — Потом вдруг осознала, что мисс Бруннер с самого начала знала, что ее настоящее имя не мисс Вейзи (это была фамилия одного из ее бывших мужей), и, кроме того, она отлично знала, что Кэтрин ее дочь.
Миссис Корнелиус вздохнула.
— Ах, ты чертова корова, — сказала она мисс Бруннер. Взглянула на парочку в кровати. — Чем это вы там занимаетесь? — Она вдруг вспомнила, что когда-то и она лежала вот так, как Кэтрин сейчас. Она подумала, сколько денег она могла бы тогда заработать, если бы не была слишком щедрой и мягкой. Затем вновь вспомнила о дочери. Она окунула тряпку в ведро с водой. И, указывая на мисс Бруннер, сказала, обращаясь только к Уне Перссон, так как ее дочь накрылась простыней с головой и ее не было видно — Ты будь с ней осторожна, милочка. Она и до тебя доберется, если у нее только подвернется подходящий случай.
— Как вы знаете, вам платят не за ваше нахальство, — ответила мисс Бруннер негромко, направляясь к двери, — а за уборку комнат. Вы, миссис Вейзи, относитесь к женщинам, которые стоят не больше десяти пенни, и я уверена, вы сами об этом знаете. Если вас не устраивает ваша работа…
— Да, будет вам. — Миссис Корнелиус начала развозить тряпкой грязь по линолеуму. — Думаю, вы найдете немного желающих работать в третьесортном публичном доме! — Ее гнев становился все сильнее, она вдруг обрела чувство собственного достоинства. — Твою мать… — Она подняла ведро и выплеснула его содержимое на мисс Бруннер. От воды у той обвисли накрахмаленные кружева.
