– Ко мне вернулись мои способности, – улыбнулся Халай, утирая слезы счастья. – Вернулась сила… Вернулась благодаря вам… Креол, Шамшуддин, дорогие мои ученики… Знаете, для чего я вас все время ругал и бил?..
– Для чего, учитель?
– Да для того, чтобы вы поняли, что я великий маг!!! – бешено взревел Халай, замахиваясь жезлом. – А вы – никчемные смердящие выблядки, заслуживающие только побоев!!!
Злобный старик колотил учеников довольно долго. Лупил жезлом, лупил ногами, обутыми в кожаные сандалии. Креол и Шамшуддин только тихо постанывали, закрывая голову руками.
– Как вы посмели поднять руку на своего учителя, подонки?! – шипел Халай, раздавая тумаки направо и налево. – Как вы посмели оставить на мне синяки?! Как вы посмели заставить меня унижаться и ползать на коленях, выпрашивая вашей помощи?! Как вы посмели колебаться, желая оставить меня в столь жалком состоянии?! Не прощу!.. Никогда, ни за что не прощу!..
Расправа завершилась примерно через полчаса. Халай поглядел на избитых до полусмерти мальчишек, смачно плюнул им на головы и злобно захихикал. Немного подумав, он приподнял набедренник и справил на учеников малую нужду.
– Теперь лежите здесь и думайте о своей ничтожности! – фыркнул маг, залезая в колесницу. – Домой пойдете пешком! И учтите, что, когда вы вернетесь, я снова вас изобью!
Цокот копыт онагров и рокот колесничных спиц затихли вдали. Креол и Шамшуддин остались лежать на траве под закатным небом. Ни единого движения. Просто нет сил шевелиться.
Только через полчаса Шамшуддин с великим трудом сумел усесться. Кажется, проклятый старик сломал ему руку. Как-то она неправильно гнется. Хотя болеть совершенно не болит – все остальное тело болит, а эта рука нет. Даже странно. Неужели уже успела онеметь?
– Брат, ты как?.. – слабо простонал кушит-полукровка.
– Терпимо, – приподнялся Креол. – Только хребет болит. И голова.
– Не стоило нам помогать этому старому маскиму… – вздохнул Шамшуддин. – Понимали же, что он с нами сделает, когда вернет могущество…
– Да Кингу с ним, – пожал плечами Креол. – Халай есть Халай. Я бы даже удивился, если бы он поступил как-то иначе.
Шамшуддин обратил внимание, что побратим отчего-то совсем не выглядит подавленным. Наоборот – на лице блуждает лукавая улыбка, а руки поглаживают выпуклость за пазухой. Шамшуддину вспомнилось, что во время избиения Креол вроде бы старательно защищал именно эту загадочную выпуклость, совершенно пренебрегая остальными частями тела.
– Что там у тебя, брат? – полюбопытствовал Шамшуддин.
– А, интересно? – оживился Креол, оттопыривая край туники. – Смотри!
Шамшуддин наклонился, с удивлением разглядывая крохотное существо, пригревшееся на груди побратима. Шесть тоненьких лапок, мордочка с хоботком…
– Что это такое?
– Это детеныш той твари! – восторженно воскликнул Креол. – Детеныш Гасителя Света! Смотри, какой он милый!
– Что-о-о?!! Где ты его взял, брат?!
– Там же, в норе. Тот, которого я убил, был его мамашей.
– А зачем он тебе?! – поразился Шамшуддин.
– Выращу, – погладил крохотное чудовище Креол. – Воспитаю. И натравлю на Халая.
– На учителя?!
– Да. Вот только бы придумать, чем его кормить… – Креол ласково посмотрел на своего нового питомца и просюсюкал: – Расти большим и сильным, малыш! Ты – мое секретное оружие!
Шахшанор
Онагры остановились у огромных ворот. Креол сошел с колесницы и с хрустом потянулся, расправляя затекшие плечи. Ему никогда не нравилось ездить в повозках.
Со второй колесницы сошел Шамшуддин.
– Пошли, – махнул рукой Креол.
– А онагры?
– Это дело рабов.
У ворот, почтительно склонив головы, гостей встречали два раба – дряхлый старец и мальчишка лет восьми. По исстари заведенной традиции в привратниках всегда состоят самый старый и самый молодой рабы.
– Мир тебе, молодой хозяин, – надтреснутым голосом произнес старик, низко кланяясь Креолу. – Добро пожаловать домой, в благословенный богами Шахшанор.
– Кимульгу? – окинул его безразличным взглядом Креол. – Ты теперь здесь стоишь?
– Ничтожному рабу очень лестно, что молодой хозяин помнит такой малозначительный вздор, как мое имя, – поклонился еще ниже Кимульгу. – Возвращаясь к вопросу молодого хозяина, презренный должен с печалью ответить, что старый Кимульгу действительно теперь не годен ни на что большее, кроме как заменять привратный столб.
– А это кто такой? – посмотрел на мальчика-раба Креол. – Как тебя зовут, крысенок?
Раб сглотнул, с ужасом таращась в серые глаза ученика мага. Колени несчастного мальчика превратились в воду, из головы вылетели все наставления старших рабов. Креол недовольно нахмурился.
– Его зовут Ше-Кемша, если то угодно моему господину, – поспешил на помощь старик Кимульгу. – Дитя одной из рабынь твоего батюшки, да согреет его Шамаш и да улыбнется ему. Он только в прошлом месяце вошел в подобающий возраст, и…
– Да мне наплевать, – отмахнулся Креол. – Отец дома?
– Господин наш Креол пребывает в своих покоях, молодой хозяин. Я буду счастлив лично препроводить тебя…
– Молчать, раб, – раздраженно поморщился Креол. – Твои велеречивые бредни меня утомляют.
– Как будет угодно моему господину. Выделить ли мне раба-провожатого, или же…
– Я прожил тут пятнадцать лет. Я знаю тут каждый закоулок. По-твоему, я не найду дороги?
Кимульгу поклонился в последний раз, уже не произнося ни слова. Уголки губ старого раба едва заметно приподнялись. Креол-младший и в самом деле ничуть не изменился за время своего отсутствия. Его не было почти три года – конечно же он вырос, возмужал, стал шире в плечах… Но характер остался в точности таким же.
На второго гостя Кимульгу лишь бросил быстрый взгляд. Молодой хозяин не счел нужным представлять своего спутника, а рабу не следует проявлять досужее любопытство. Хотя Кимульгу охотно бы спросил, кто этот юноша-кушит с безволосой, как у жреца, головой. Рослый, широкоплечий, того же возраста, что и Креол-младший… скорее всего, просто раб. Друзей у молодого хозяина никогда не было.
Креол и Шамшуддин прошли через длинную темную галерею, разделяющую внешние и внутренние ворота. Крепостная стена Шахшанора так толста, что по ней могут проехать в ряд три колесницы. Жизнь мага опасна, у него много могущественных врагов – нельзя пренебрегать средствами обороны. Кто знает, что случится завтра?
Войдя в сени, Креол едва не споткнулся о толстую белую кошку. Та даже не шевельнулась – лишь раздраженно дернула хвостом и окинула Креола презрительным взглядом.
Другому подобный взгляд обошелся бы дорого, но кошки – священные животные. Им прощается гораздо больше, чем людям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
