Читаем без скачивания Угол атаки - Алексей Гребиняк

Американских солдат нельзя было назвать трусами, но эта война была им не по душе. Солдаты все неохотнее уходили в джунгли, где их ждала смерть. Никто из них не знал, удастся ли ему выжить там и вернуться домой. Лес давил на психику, заставляя ежеминутно ожидать выстрела в спину. Нередко стрельба начиналась тогда, когда этого никто не ожидал; солдаты теряли друзей и оставались жить с чувством вины за свое везение.

Восемнадцатилетние парни в таких условиях быстро зверели и к концу командировки превращались в убийц. Убивали партизан, потому что те стреляли, убивали мирных жителей, потому что те могли выстрелить вслед, убивали даже скот в деревнях – просто так. Партизаны не оставались в долгу и в ответ устраивали засады патрулям, обстреливали аэродромы и базы американцев, сжигали их бронетехнику и самолеты. Янки потом обыскивали деревни и арестовывали любого, кто казался им сообщником партизан. Иногда такие обыски заканчивались жуткой резней, как это произошло в южновьетнамской деревушке Милай. Американские солдаты, приняв мирных жителей за вьетконговцев, убили свыше 500 безоружных крестьян. Страшные фотографии облетели мир: горящие хижины, лежащие тут и там трупы стариков, женщин и детей, канавы, заваленные изрешеченными телами… Один из участников той бойни заявил: дескать, сначала стреляли потому, что приняли крестьян за вьетконговцев, а потом стреляли потому, что боялись, – остальные откроют ответный огонь…

Психика воюющих янки не выдерживала колоссального напряжения, и они срывались, превращаясь в дикарей. Не редкостью были коллекции отрезанных ушей или фотографии с трупами убитых врагов. Правда, «крыша» съезжала далеко не у всех. Так, в том же Милае пилот Хьюз Томпсон не побоялся преградить своим вертолетом путь озверевшей пехоте. Его бортстрелок Лоренс Колбэрн держал озверевших морпехов на мушке пулемета, пока бортинженер Гленн Андреотта искал в груде тел еще живых тяжелораненых крестьян и затаскивал их в вертолет. Эти же парни вывезли уцелевших в ближайший армейский госпиталь.

Честь и хвала этим американцам. Снимаю перед ними шляпу.

Разумеется, США пытались договориться с северянами, но безуспешно. Те соглашались прекратить поставки партизанам лишь в том случае, если США откажутся от поддержки южновьетнамского режима и прекратят бомбардировки. Однако американцы заявляли, что защищают Южный Вьетнам от агрессии и потому не собираются уходить оттуда. Обмен ударами продолжался. От вторжения на север американцев удерживало, пожалуй, только опасение, что в войну вступят Китай и СССР, – тогда конфликт почти неизбежно перерос бы в глобальную войну, возможно, с применением ядерного оружия. Приходилось ограничиваться бомбардировками северовьетнамских объектов и борьбой с партизанами на юге.

А северяне между тем решили покончить с противником одним ударом. И, собрав силы, нанесли этот удар. Прямо под дых американцам и их союзникам.

Двадцать первого января 1968 года северовьетнамские войска блокировали американскую базу Кхесань, расположенную на стыке границ демилитаризованной зоны и Лаоса. Еще за полгода до того, в августе 1967 года, была перерезана дорога номер 9, единственный наземный путь снабжения, и с тех пор все необходимое на базу доставляли транспортные самолеты и вертолеты. Пятитысячный гарнизон оказался в окружении. Падение Кхесани, как считало союзное командование, сразу открывало северянам путь в глубь страны (никого почему-то не смущал тот факт, что вьетнамцы и раньше просачивались в северные провинции Южного Вьетнама мимо этой базы, благо сплошной линии фронта как таковой не существовало).

– Чтобы отстоять Кхесань, нам нужны только патроны, бобы и свежие бинты! – сказал в те дни один из морпехов.

Но доставить в осажденный гарнизон хотя бы необходимый минимум боеприпасов и продовольствия было очень тяжело: вьетнамцы обстреливали любой самолет, приближающийся к базе. Тем не менее транспортники продолжали летать туда; спешно разгрузившись и приняв на борт раненых и убитых, они шли на взлет, а вокруг полосы рвались мины и снаряды. Иногда в час на базу падало сто и больше снарядов. В ответ американцы выпускали по горам еще больше. Но не всегда успешно.

В один из февральских дней северянам удалось подбить прямо на полосе один из грузовых «Геркулесов», который также и сгорел. После этого летчики предпочли сменить тактику и отныне сбрасывали грузы с парашютами, пролетая над базой, но не приземляясь.

«Фантомы» и «Скайрейдеры» наносили удары по позициям вьетнамцев вокруг Кхесани. Заодно к этому привлекались стратегические бомбардировщики «Б-52», за один вылет сбрасывавшие на врага до тридцати тонн бомб. В штабах все были уверены, что вьетнамцев быстро разобьют. Впрочем, уже через неделю эта уверенность сильно пошатнулась.

Пока внимание американского командования было приковано к Кхесани, Вьетконг провел последние необходимые приготовления. А 30 января 1968 года, в канун вьетнамского лунного Нового года, называемого Тет, началось восстание. Обычно в эти дни соблюдалась негласная договоренность на прекращение огня. Но – на войне как на войне. Перемирие было нарушено, и Южный Вьетнам превратился в клокочущий вулкан.

Вьетконговцы совместно с регулярными частями северовьетнамской армии атаковали ряд городов и военных баз, застав американцев врасплох. Уэстморленд лихорадочно ломал голову над тем, что делать дальше. Ему уже стало ясно, что блокада Кхесани была лишь отвлекающим маневром. А бои уже шли в Дананге и Плейку, гремела стрельба и в Сайгоне, где партизаны ворвались даже в американское посольство. В некоторых деревнях и городах Вьетконг прочно установил свою власть и законы. По всей стране шли ожесточенные бои. Катастрофа казалась неминуемой…

Глава 1

В ожидании бури

Март 1968 года. Ханой

Чем дольше шла война, тем большим количеством легенд она обрастала – не без помощи падких на сенсации журналистов. Самой живучей была такая: на стороне северян воюют русские. Отчасти журналисты были правы – так, расчеты зенитно-ракетных комплексов поначалу состояли лишь из советских специалистов, ибо вьетнамцы не умели обращаться со сложной аппаратурой. Большинство американских самолетов, сбитых силами вьетнамских ПВО в 1965–1966 годах, были заслугой именно советских зенитчиков. Однако постепенно вьетнамцы учились и заменяли их на боевом дежурстве.

Во Вьетнаме также действовали советские разведчики, занимавшиеся получением новых образцов вооружения – ракет, бронетехники, оборудования. Чаще всего они осуществляли осмотр мест падения самолетов, но порой доходило и до боевых операций на территории противника. Говорят, однажды разведчики сумели угнать у американцев боевой вертолет. Правда это или нет – сказать трудно. Зато достоверно известно, что советские моряки наряду с кубинскими, польскими и китайскими коллегами доставляли во Вьетнам самолеты, ракеты, взрывчатку и стройматериалы. Однако их корабли были гражданскими и не несли никакого вооружения. Груз в накладных также указывался отнюдь не военный, например продовольствие. И даже таким «нейтралам» прорваться в Хайфон было сложно – Тонкинский залив в ряде мест был заминирован, да и американские патрули периодически проверяли идущие на север суда. Сам порт нередко бомбили, а бомбы, как известно, не разбирают, нейтрал ты или враг…

Этим, пожалуй, участие советских специалистов в той войне и исчерпывалось. Да и это станет известно лишь спустя много лет. Тогда же советские газеты молчали о своих героях…

С летчиками все было еще более туманно и неясно. Американцы утверждали, что на стороне северян воюет целая истребительная эскадрилья, укомплектованная исключительно советскими добровольцами. Писали, что ею командует некто полковник Томб – советский офицер, настоящая фамилия которого – Могила[12] (по другой версии, полковник носил имя Тун и был вьетнамцем). На счету одного лишь Томба, по словам акул пера, к концу января 1968 года уже было 10 сбитых самолетов. Публиковались даже фотографии его «МиГ-21» с номером «4326», на борту которого действительно было нарисовано десять звездочек (к 1972 году их станет тринадцать). Однако советская сторона факт существования подобного подразделения отрицала, равно как и вообще присутствие своих военных в стране. На деле русские летчики лишь обучали вьетнамских пилотов. Воздушные бои с их участием были столь редки, что их можно было пересчитать по пальцам. Да и то сказать – «бои»… ведь они чаще всего летали не на истребителях, а на безоружных «спарках»…

Но всей правды, как всегда, никто не знал.

Впрочем, нет. Был один человек, который знал об этом больше других. Но по долгу службы ему приходилось молчать. Это был не кто иной, как главный советник по Военно-воздушным силам, генерал-майор Евгений Антипов. Жил он в Ханое и именно отсюда осуществлял руководство деятельностью советских летчиков-инструкторов. Было их не так много, и большинство он знал лично.