Читаем без скачивания Волчьи ягоды - Галина Гордиенко

— Дождь — это здорово. Пройдет он, и грибы сразу же полезут. Ты любишь грибы? Я — так очень уважаю. Особенно рыжики…

ГЛАВА 15

ВПЕРЕДИ — ЛЕТО

На переговорный пункт Володька с дедом успели вовремя. Хотя и шли туда почти все время под проливным дождем. Володька оказался прав: ливень начался, едва они добрались до деревни.

Перепачканную донельзя Маруську отмывали в четыре руки, и деду дважды пришлось греть воду. Свалявшиеся за сутки бродяжничества светлые, чуть кудрявые волосы Володька с дедом трогать расческой так и не решились. Просто нацепили на девчонку длинную Володькину футболку и уложили спать.

Мальчик клятвенно пообещал Маруське принести из лесничества самое красивое платье, какое только найдется в магазине. И для мамы ее объяснение есть: порвали на охоте. Вот, мол, дед рваное платье и выбросил, а ей прикупил новенькое. Сам же виноват, раз взял с собой.

Накормленная девочка противилась вяло, лишь сонно хлопала ресницами. А оказавшись в мягкой постели, почти мгновенно заснула.

Роман Феоктистыч довольно усмехнулся:

— До нашего возвращения вряд ли встанет.

— А ее мать? — встревоженно посмотрел на него Володька. — Наверное, беспокоится будет?

— С чего вдруг? — удивился Роман Феоктистыч. — Ей же сказали: девчонка со мной. А подкинем два-три глухаря, так и вовсе Маруське спасибо скажет.

— Дед, а если Петро чего сболтнет? Он-то знает, что Маруська со мной была.

— Промолчит, — отмахнулся от его слов старик. — Иначе придется признаваться, что стрелял в девчонку. За это, сам понимаешь, по головке не погладят. В селе Петро и без того недолюбливают.

— Но он же не знает, что Маруська ничего своим не скажет, — возразил Володька.

— Он-то? Знает. Девчонка маленькая, но ябедой никогда не была. Думаешь, этот стервец ее в первый раз обижает? Вот уж нет. И меня не любит из-за того, что порой ручонку его пакостную придерживаю.

— Ты про что это? — непонимающе посмотрел на деда мальчик.

Роман Феоктистыч помолчал немного и недовольно бросил:

— Не спрашивай! Много всего за эти годы случалось, не хочу лишний раз ворошить.

Про волчьи ягоды и священный источник, оба, как сговорились, не вспоминали. Лишь когда сплошным потоком хлынул ливень, и им пришлось спрятаться под старым дождевиком, Володька неуверенно спросил деда:

— Я теперь навсегда человеком останусь?

— Это как тебе захочется, — насмешливо фыркнул Роман Феоктистыч.

Володька хмуро пробормотал:

— Что, как приспичит перекинуться, нужно в то болото лезть, да? За лиловыми ягодами?

— Вот уж нет. Хотя… ежели дурак, так пожалуйста!

— Почему сразу — «дурак»?! — оскорбился Володька.

— А как еще тебя назвать-то? Ежели не понимаешь ничего? Говорил же: рано тебе! Человеческим языком говорил, заметь.

Володька надулся, и почти до самого лесничества они шли молча. Уже сворачивая на знакомую тропу, Роман Феоктистыч притормозил на секунду и обеими руками развернул к себе лицо мальчика:

— Слушай внимательно, Владимир. Повторять не буду. Никогда. — Он сделал многозначительную паузу и холодно, размеренно произнес: — Ежели случайно, понимаешь? — случайно! — ты перекинешься волком, то помни: второй раз пить священную воду необязательно. Достаточно вспомнить ее вкус. Понял меня? Вспомнишь — считай, ты ее выпил. И все сработает.

— А если я вспомню вкус волчьих ягод? — испуганно пробормотал Володька.

— Соображаешь! — хмыкнул старик и пожал плечами. — Скорее всего, тоже перекинешься. Так что осторожней с этим. Вот вырастешь…

— И что? — жадно воскликнул мальчик.

— Тогда будешь владеть собственным телом как следует. И сознательно. Недорослем же…

Володька вдруг жарко вспыхнул. Дед негромко рассмеялся:

— Вот-вот! Говорил же: не торопись! Так нет, все по настроению. Вечное щенячье любопытство, никакого терпения…

Поднимаясь к лесничеству, Володька нечаянно сделал еще одно открытие: его стали бояться животные. Это поразило мальчика чрезвычайно и напугало почти так же.

Он же не волк!!!

И не хочет им быть.

Кажется.

Дождь почти кончился. Дед, как всегда, ушел вперед. Он не умел ходить медленно.

Володька, огибая старый, покосившийся сарай, плотно прилепившийся к бревенчатому дому, наткнулся на своего старого знакомого: толстого серого кота. Здешнюю копию своего Васьки.

Он брезгливо касался лапкой бурного ручейка и не решался перейти тропинку. Лишь фыркал недовольно.

Решив помочь, Володька с невольной улыбкой подошел к трусливому коту. Но вот дальше…

В благодушного секунду назад пушистика как бес какой вселился! Он затрясся всем телом, мявкнул по-дурному и, забыв о недавней осторожности, пулей сиганул прямиком через воду. А перемахнув ручей, тут же взлетел на ближайшую березу. Потрясенный подобной прытью Володька только присвистнул.

На все попытки мальчика сманить его вниз, кот упорно не реагировал. Только шипел злобно и забирался все выше, пока совершенно не скрылся среди густой зелени.

Расстроенный Володька пожал плечами да бросился догонять деда. И озабоченно подумал: «Ну и финт! А как же Васька? С ним-то что будет? Или привыкнет, как дедов Ивасик?»

Вспомнив смирную, лохматую лошадку, Володька немного утешился: «Точно, привыкнет. Почему бы и нет? И потом, Васька же меня знает. Я его еще котенком в дом притащил. Может, повезет, и он вообще не поймет в чем дело? Городской же котяра, откуда ему что о лесном зверье знать…»

Последняя мысль нешуточно встревожила. Володька даже приостановился:

«Неужели от меня волком несет?! Да нет, не может быть! Разок всего и перекинулся…»

Серый кот с дерева спускаться по-прежнему не желал, и Володька медленно двинулся вслед за дедом. Ему до сих пор было приятно чувствовать собственное тело. Крепкие ноги, две руки, которые можно запросто сунуть в карманы джинсов. За семечками, например.

А возможность говорить?!

Володька окинул взглядом яркую после прошедшего ливня зелень. Вдохнул всей грудью изумительно свежий, насыщенный множеством разнообразнейших запахов воздух. И счастливо улыбнулся.

Ему вдруг вспомнился загазованный Череповец; душная комната, в которой ждал его приезда компьютер; ящик стола, почти полностью забитый лазерными дисками с играми; новенький музыкальный центр…

Если честно, Володька и сам не понимал, хочется ли ему ко всему этому возвращаться. В конце концов, до школы оставалось еще целых полтора месяца!

Еще Володька вспомнил, как они с Маруськой, возвращаясь домой, сделали небольшой крюк. К тому самому ягоднику свернули, где Маруська прошлым летом объелась голубики. И где пряталось так называемое «каменное зеркало». То самое, что девчонка упрямо связывала с внезапными исчезновениями деда.

В последнее, правда, Володька совершенно не верил. Мало ли что выдумает семилетняя малявка?

Но вот к ягоднику почему-то пошел. Из любопытства, наверное. И потом, легенду об оборотне он тоже для начала всерьез не воспринял.

Маруська и на этот раз не обманула. Странный камень — скорее небольшая скала! — действительно прятался в овражке, заросшем старыми деревьями и густым кустарником. Он рассекал на две почти равные части огромную поляну с недозревшей пока голубикой.

Володьке стало не по себе. Не то, чтобы он вдруг поверил девчонке…

Просто его поразила необычная форма камня. Он был словно стесан с одной стороны! И плоская его часть, влажная от недавно прошедшего слабенького дождичка, блестела, будто после полировки. И чем-то в самом деле напоминала большое зеркало.

Удивило Володьку и другое: каким образом здесь оказался этот громадный камень? Вокруг на многие километры простирались леса, никаких тебе гор или даже холмов.

Только что рассказанная Маруськой легенда и непонятный страх ее бабушки заставили Володьку держаться настороженно. А уж мысль, что они с Маруськой вот-вот снова во что-нибудь вляпаются, и он не успеет с дедом к трем часам к лесничеству…

Короче, Володька так и не подошел близко к чудному камню. И Маруське не позволил. А вот небольшой эксперимент провел. Скромный такой. Ну не уходить же так?!

И теперь мучился в догадках, что же он видел. И видел ли хоть что-нибудь? А то, может, и показалось. Померещилось то есть. Устал-то он к тому времени прилично, едва ноги передвигал.

Эксперимент был элементарным. Володька просто-напросто набрал мелкие камешки и влажные комки земли. Для начала набил ими карманы, а потом начал поочередно швырять в загадочную скалу.

Со скромными снарядами ничего таинственного не происходило. Они звонко или глухо стукались о «каменное зеркало» и скатывались к его подножию.

Бросив с десяток камешков, Володька счел свой опыт законченным, и повернул было к деревне. Но уйти ему не дала въедливая, как репей, Маруська. Вцепилась в него клещом, не оторвешь.