Читаем без скачивания Грандвелл (СИ) - Таня Толчин

с закругленным тупым концом, чтоб не поранить соперника, также деревянный щит, который имел каплевидную форму и по краям был окован металлом. На его черном фоне был изображен позолоченный крест.

Победителем считался тот, кто выбьет соперника из седла лошади или же сломает об него свое копье.

И вот опять в мыслях Деми… Вчера во время банкета так и не было времени с ней толком пообщаться, ведь надобно уделять внимание знатным гостям… Да и она была занята, увлечена танцами и беседой с подругами-воспитанницами. Петер то и дело лишь наблюдал Лоувед в танце или за столом. Но сегодня он исправит ситуацию, к тому же эту победу в турнире хотел посвятить ей.

Поединки рыцарей длились два дня. Всю ночь возле замка горели костры, мелькали огни факелов и бурно обсуждались предстоящие бои и доблести участников. Рекой лился эль и запекались мясные туши на вертелах.

На победу прогнозируемо претендовал Петер и Уильям Ригстон, который являлся сыном графа из соседних владений. Молодой Уилл часто пропадал при дворе, фактически не бывая с отцом. Их графство Торндшир находилось западнее Грандвел. Вражды между ними не было, скорее вежливый нейтралитет. Уильям и Петер постоянно соперничали между собой в силе на поединках. И это была не злоба, а скорее здоровый азарт двух пылких юнцов.

— Сегодня победа моя будет, Петер! Так и знай! Вылетишь из седла, как дикая утка! — обещал Уильям, похлопывая соперника по плечу.

— Не обольщайся, Ригстон! Скорее уткой будешь ты! — ухмылялся младший Грандвелл. — Уж полетать тебя заставлю…

И вот к концу второго дня изможденные предыдущими схватками с более слабыми и уже отсеявшимися участниками, на ристалище вышли Уильям и Петер. Этот поединок предвкушали все! Толпище народа подтянулась поглазеть на зрелище, оживленно и наперебой обсуждая соперников. Ведь оба были сильны…

И вот участники заняли свои позиции по разные стороны ристалища. Между ними в воздухе растянулась веревка-граница. И когда протрубил рог, ее опустили вниз, что являлось сигналом начала поединка.

Оба всадника ринулись друг другу навстречу. В воздухе повисла напряженная тишина, прозвучал топот коней участников и первый удар… Уильям поразил Петера? Толпа взорвалась ревом… Но младший Грандвелл чудом удержался в седле.

Ниже плеча разливалась адская боль от удара, Петер тяжело дышал и стиснул зубы… Уилл поднял руки в жесте приветствия ревущей толпы, явно предвкушал победу.

— Петер! — кричала Деми не своим голосом. — Ты не упадешь!

— Уильям сильный соперник. Побеждал при дворе не раз… Они оба уже долго мечтали сойтись в поединке… — вещала Катрин и вдруг крикнула. — Давай, Грандвелл! Петер! Петер!..

И вот их опять развели в разные концы ристалища, протрубил рог… Беснующаяся толпа уже ревела, свистела… Накал эмоций был запредельным.

Петер собрал остатки сил, направив копье на соперника. И опять удар… Клубни пыли взвили в воздух… На этот раз ударил Грандвелл. Деревянный щит Уильяма разлетелся щепками в воздухе… Едва лошади участников разминулись, как Уильям покачнулся в седле и рухнул на землю. Долины графства охватила всеобщая эйфория и рев.

И вот Петер победитель. По уставу турнира он должен объявить даму сердца и принять награду из ее рук. Многие девушки занимали места возле ристалища, внизу. Там же находились и воспитанницы.

Младший Грандвелл уже едва сидел в седле, но слабости своим видом не выказывал. Его конь направился к нижним рядам, где восседали девушки.

— Деми Лоувед! — выкрикнул Петер чуть сорванным голосом. — Дама моего сердца!

Подъехал верхом к оторопевшей девушке, которая была не готова к такому повороту событий. Дрожащими руками сняла со своей шеи кулон на серебряной цепочке с красным ограненным рубином. Чуть перегнулась через деревянный бортик трибуны и вложила украшение в его ладонь. Только сейчас вблизи увидела, как он был измотан и держался из последних сил в седле…

— Петер… — прошептала лишь ошарашено, не зная как себя вести, ведь все внимание сейчас приковано к ним.

Пораженные девицы молчали, вот уж будут темы для сплетен! Только Катрин казалась невозмутимой, видно ожидала такое…

— Милый Эрик, Вам не кажется, что это уже слишком? — протянула своим слащавым голосом Малинда и не без злобы. В его сторону не смотрела, пристально наблюдая за происходящим. Потому не заметила дикую ярость в глазах графа и стиснутые челюсти.

— Завтра на рассвете мой брат отбывает ко двору, — отчеканил с обманчивой сдержанностью. — Его невеста уже заждалась.

+++

Очередной вечерний банкет был весьма оживленный. За дни состязаний гости успели друг с другом перезнакомиться. В большом зале велись бурные обсуждения состоявшихся поединков, имя младшего Грандвелла звучало едва не из каждых уст.

А сам победитель находился в своих покоях, отдыхал. Плечо немного ныло от удара копья, Этан осмотрел и заверил, что все в порядке. Петер должен был бы радоваться своей победе, но он был мрачнее тучи… Эрик распорядился, что завтра на рассвете необходимо покинуть Грандвелл. Ведь невеста Этель прислала письмо, в котором сообщалось, что послезавтра начинается турнир с поединками. И ему надо там быть…

Деми в состоянии эйфории мчалась по улице в сторону своей башни… Она дама сердца Петера! Все это слышали! Ну и пусть, плевать на все! Неизвестно, что будет дальше, но ведь сейчас так хорошо на душе…

И как раз в этот момент навстречу по аллее вышла Малинда в сопровождении двух своих служанок. Двигалась уверенной походкой, задрав свой кукольный подбородок. И когда проходила мимо, едва задела Деми локтем…

— Не слишком ли много берешь на себя внимания, «дама сердца»? Деревенская выскочка… Думаешь, захомутала младшего Грандвелла? Так для тебя последняя новость — он завтра на рассвете отбывает в Уинчестер. Этель уже заждалась своего жениха… — каждое слово Малинды будто гвоздь, забитый в сердце.

И как ни в чем не бывало графиня направилась к центральной башне, одарив Лоувед злорадным и надменным взглядом.

Ведь так и должно было быть, рано или поздно Петер уедет, но так быстро… И какая же мерзкая особа эта Рендл. Катрин была права… Как раз под стать своему надменному жениху — Эрику…

Деми поникла… Собиралась на фуршет нехотя, но выказывать грусть считала слабостью. Как бы там ни было, никто не должен знать о ее печали… Жизнь продолжается, даже и без Петера.

— Дама сердца… — восторженно протянула Мари. — Так трогательно…

— Проблема лишь в том, что эти слухи дойдут до Этель… — задумчиво произнесла Деми.

— Но ведь Петер знает, что делает! Вы так чудесно смотритесь вместе…

— И всего лишь… смотримся… Завтра он отбывает в Уинчестер. Вот и все, моя Мари.

+++

Когда сестры Лоувед вошли в зал, все внимание