– Кто? Твоя мамочка.
Дженифер бросила трубку и, шатаясь, добрела до кровати. Втянув голову в плечи, уткнувшись лицом в ладони, она сидела, как оглушенная. Ее мечты разлетелись самым жалким образом. Униженная, Дженифер в очередной раз упрекала себя за то, что дала волю фантазии. Больше не было матери, той что ждет свою дочь у стола, на котором дымится ужин; была лишь любовница этой похотливой скотины Рея, все ему рассказавшая. Не было и отца, который встречает ее, нежно целуя в лоб: отец превратился в человека, который хочет сбежать от семьи и оттого вечно куда-то уезжает. Не было любимого человека, с которым можно обмениваться разными секретами: были похотливые скоты, желающие с ней переспать, и порочная связь с сестрой и подругой. Главное же, что не было уверенной в себе женщины; вместо нее – слабое, несчастное, трусливое существо, обреченное на одиночество. Дженифер расплакалась: рядом не было никого, все ее оставили. Она легла на кровать, подтянула колени к животу и в этой позе дала волю своим чувствам. Наконец ее тело испытало облегчение, и сознание заполнилось дремотой, не оставившей ничего, кроме ощущения легкости. Дженифер проснулась от телефонного звонка, но не поспешила сразу же к аппарату. Она попыталась собраться с мыслями и вспомнила о разговоре с Реем. Потом положила голову на подушку. Нет, она не поднимет трубку, пусть телефон звонит. Ее ничто не интересует. Ей никого не хочется слышать. Уверенность в себе, которую Дженифер взращивала столько времени, разрушили в один миг. Но телефон по-прежнему надрывался, затем перестал. В комнате воцарилась тишина. Дженифер поняла, что сейчас он зазвонит опять, и посмотрела на него внимательно. Все-таки надо подойти. Внутри нее росло желание защитить, помочь тому новому в себе, поднимался прилив неведомой раньше силы, заставивший Дженифер положить обе ладони на живот. Та самая женщина, родившаяся час назад, снова жила в ней. Ее захлестнула волна мужества, почти прервавшая дыхание. Дженифер села на кровать, готовая мгновенно вскочить, словно дикое животное, и не сводила глаз с телефона. Он зазвонит. И вот он зазвонил. Дженифер одним прыжком оказалась около него, стараясь дышать ровно.
– Алло!
– Дженифер?
– Паулинья? Как ты там?
– Дженифер…
– Все в порядке, Паулинья. Давай пройдемся?
– Дженифер, я беременна.
– Я знаю.
ГЛАВА 23
Продолжение сцены в гараже Маркоса
– Я внезапно испугалась, что кто-нибудь зайдет и застанет нас вдвоем.
– А было чего бояться?
– Ну да, я ведь осталась в одних трусиках…
Дженифер отстранилась от Маркоса, огляделась, всем своим видом выражая нежелание быть кем-то замеченной.
– Маркос, может, лучше выйти?
Маркосу, похоже, все происходящее очень нравилось. Он снова принялся ласкать руки и плечи Дженифер, затем – шею и подбородок, нежно касаясь пальцами ее лица, с улыбкой человека, который наслаждается риском.
– Сними трусики.
– Маркос… здесь?
Маркос пристально взглянул на нее, все с той же улыбкой. Но Дженифер отметила, что лицо его приобрело слегка похотливое выражение.
– И вот тогда меня вдруг охватил страх.
– Но ты же сказала, что хотела заняться с ним любовью.
– Да, но не так.
– Как «не так»?
– Не в машине.
– Ты хотела, чтобы это было в постели?
– Ну… мне нужна была обстановка, музыка, темнота, спокойствие…
– А как Маркос?
– Он получал удовольствие от риска.
Не желая создавать впечатления, что она отказывается быть с ним, Дженифер взяла в руки резинку трусиков, но так и не могла решиться. Маркос почувствовал замешательство Дженифер и взял ее за подбородок.
– Хочешь, я сниму сам.
Дженифер увидела себя в кабинете гинеколога, двенадцатилетней, когда на ее белье появились пятна.
– Маркос… я никогда не была голой перед парнем…
– Но для меня ты можешь побыть голой, потому что я безумно хочу посмотреть на такую прекрасную девственницу, как ты.
Эти слова, сказанные мягким тоном, воодушевили Дженифер и развеяли охватившее ее беспокойство. Маркос – она понимала это – теперь уже не мог отступать. Его внимательность и заботливость убеждали Дженифер: Маркос заслуживает того, что просит. Она вытянулась и двумя руками начала стягивать трусики.
– Маркос… только я не хочу здесь, в машине.
Он слегка отстранился, чтобы лучше ее видеть. Держа трусики в руке, опустив глаза, Дженифер была поражена тем, что ее лобок выставлялся напоказ перед мужчиной. Она посмотрела на Маркоса, залившись краской и пытаясь изобразить улыбку. Ее смущение, кажется, и было желанной сценой для Маркоса. Он не отрывал от Дженифер глаз, и единственное, что делал в этот момент, – слегка возбуждал свой член. Вдруг на его лице появились полосы света от автомобильных фар. Широко раскрыв глаза, Дженифер повернула голову в направлении, откуда шел свет. И увидела машину, выезжавшую из гаража.
– Маркос, ты видел? Давай выйдем.
– Не волнуйся.
Маркос еще шире развел ноги, пододвинулся ближе к Дженифер. Потом обнял ее за голову, прижав к себе.
– Знаешь, о чем я тогда подумала?
– О чем?
– Что он хочет, чтобы я его сосала.
– Ну и…?
– Э-э… дело в том, что я не знала толком, как…
– Но если не попробовать хоть один раз, никогда не научишься.
– Да, но я не знала, с чего начать, понимаешь?
До известного момента Дженифер позволяла Маркосу делать с собой все, что угодно. Но когда Маркос потянул ее голову вниз, к своим ногам, она не далась. Маркос не стал настаивать, взял ее руку и положил на член, без единого слова. Сделка состоялась. Стремясь вознаградить Маркоса за то, что он не проявил силу, Дженифер начала совершать движения рукой.
– Видишь, как мне тебя не хватает, Дженифер?
Маркос положил свою ладонь сверху, направляя движения. Точно девочка, которая учится писбть, Дженифер позволила Маркосу дать ей урок того, как доставлять наслаждение мужчине. Иногда он прижимал ладонь сильнее, и тогда Дженифер понимала, что не проявляет достаточно усердия. И она решительнее смыкала свои пальцы вокруг члена. Маркос приблизил свои губы к ее лицу и стал целовать в щеку, в ухо, в шею, в плечи. Дженифер извивалась и стонала. Оглушенная удовольствием, она пыталась сосредоточить свое сознание на происходящем. Но не могла отпустить член, поскольку Маркос нажимал все сильнее.
– Тебе не больно?
– Нет, Дженифер, не останавливайся.
В это момент Дженифер поняла, что именно было новым: ее ответственность. Этот мужчина, прижавший голову к ее груди, стонавший, будто в агонии, в буквальном смысле слова был у нее в руках. И все из-за нее, из-за изгибов ее тела, из-за дырочки между ее ног, из-за ее полных грудей, ее ангельского личика, кожи, волос, из-за ее страха остаться одной и, в особенности, из-за ее способности зачать ребенка.
