Необходимо учитывать, что общеполитические процессы в XVIII в. не только в России, но практически во всех ведущих странах Западной Европы вели к десакрализации европейских монархий, и повсеместно наблюдалось постепенное снижение «монархической идеи по божественному праву»[285].
Секуляризация церковного имущества на фоне всеобщей Реформации произошла еще в XVI в. Так, Англиканская Церковь стала обладать государственным статусом, а король Генрих VIII в 1534 г. объявил себя ее единственным верховным главой и защитником веры. Религиозные ритуалы хоть и сохранились в общих чертах, но были значительно сокращены. Тем не менее абсолютизм продолжал утверждаться при помощи церковных церемоний: коронации, погребения монарха и т. п.
Великая Французская революция 1789 г., в результате которой Франция была объявлена республикой, вообще отменила власть церкви и короля.
Протестантская (преимущественно) Германия к тому времени распадалась на 22 монархии и три вольных города, поэтому общей для всей страны государственной церкви и государственной власти не было.
Италия представляла собой конгломерат феодальных и полуфеодальных государств, находящихся под политическим влиянием Франции, Испании и Австрии. Лишь империя Габсбургов, занимавших престол бывшей Священной Римской империи, сохраняла свое могущество в Европе под покровительством Ватикана вплоть до начала XX в.
Несмотря на это, во всех европейских государствах в той или иной степени все же именно религией были пронизаны практически все аспекты жизни монархов, их двора, а также менталитет их подданных. В данном контексте Россия не была исключением. В частности, на наш взгляд, историками значительно преувеличена секуляризация общественной жизни в эпоху правления Петра Великого. Скорее всего, с начала XVIII в. наблюдается лишь характер сближения религиозных церемоний со светскими праздниками. Например, военные победы всегда рассматривались русскими как вмешательство Божьего промысла, начиная с эпохи Петра I они стали повсеместно праздноваться при обязательном и доминирующем участии Церкви[286]. В правление Павла Петровича эти тенденции усилились.
По восшествии на престол 6 декабря 1796 г. Павел I своим первым указом освободил духовных лиц от телесного наказания до момента лишения их сана, так как наказание, «чинимое в виду тех самых прихожан, кои получали от них спасительные тайны, располагает их к презрению священного сана»[287].
Указом императора от 1799 г. впервые в России были узаконены меры по обеспечению вдов и сирот духовенства[288]. Значительно увеличились ассигнования из казны государства на духовные школы. Были созданы новые семинарии: Вифанская (усилиями митрополита Платона), Калужская, Пензенская, Пермская, Оренбургская; Коломенская была переведена и стала Тульской. Для детей армейского духовенства была организована и так называемая армейская семинария. Казанская семинария обрела статус духовной академии наряду с Киево-Могилянской и Московской.
В отличие от Екатерины II, Павел выказывал большую веротерпимость по отношению к раскольникам. При нем была разрешена свободная деятельность старообрядческой церкви, а староверам возвратили отобранные у них ранее богослужебные книги[289].
К униатам западных губерний России, присоединенных к империи после трех разделов Польши[290], также стала проявляться лояльность: всем западным епархиям было объявлено, что униатов нельзя больше силой обращать в православную веру[291].
Император Павел проводил благожелательную политику по отношению к католичеству и охотно отозвался на просьбу Ордена Святого Иоанна Иерусалимского принять их под свое покровительство после ликвидации ордена Наполеоном в 1798 г. Став магистром Мальтийского ордена, Павел наградил орденом Святого Иоанна Иерусалимского некоторых епископов, а придворных священников возвел в звание кавалеров ордена. По мнению современных исследователей, «рыцарский орден, сближающий воина и священника, был находкой для Павла, который еще до Мальтийского гроссмейстерства соединил власть светскую и духовную»[292].
Кстати сказать, император Павел не только провел ряд узаконений в пользу церковного быта и повысил штатные оклады церковнослужителей, но также ввел награждение духовных лиц гражданскими орденами «за особые заслуги перед государством», а также камилавками, скуфьями, митрами и наперсными крестами. Он же впервые в 1800 г. наградил своего бывшего законоучителя высшей наградой Российской империи – орденом апостола Андрея Первозванного.
Если в предыдущее правление в империи был дан приют иезуитскому ордену, то император Павел I пошел дальше своей матери: в 1799 г. он принял генерала иезуитского ордена пастора Гавриила Груббера, который добился от монарха разрешения для иезуитов открывать «богоугодные заведения» в столице. В 1800 г. иезуитам был передан в Петербурге католический храм Святой Екатерины Александрийской, при котором была основана иезуитская коллегия. В 1801 г. император даже добился от Папы Пия VII издания 07.03.1801 буллы о восстановлении ордена в пределах России[293].
С первых дней своего воцарения он также старался оказывать открытое покровительство всем подданным своей империи – всех сословий и всех конфессий[294], помня слова апостола Павла, говорившего, что у Создателя нет ни Еллина, ни Иудея, ни раба, ни свободного, «но все и во всем Христос»[295].
Более того, государь мечтал о соединении христианских церквей, и только косность и непримиримость консервативной части российского духовенства помешали осуществлению этого начинания. Он даже проникся идеей воссоединения Католической и Православной Церкви и направил план в Святейший Синод, члены которого, однако, категорически воспротивились этому проекту.
Как религиозный глава своего государства император Павел в день коронации издал манифест, запрещающий помещикам заставлять крестьян работать в воскресные дни, так как Священное Писание велит этот день посвящать Богу. Он повелел «всем и каждому наблюдать, дабы никто и ни под каким видом не дерзал работать в воскресенье»[296]. Этот же манифест ввел фиксированную трехдневную барщину[297].
Если принять во внимание утверждение, что эпоха Екатерины Великой была временем наибольшего расцвета крепостного права[298], то распоряжения императора Павла I до некоторой степени смягчили тяготы крепостного права и укоротили притязания помещиков на бесплатный труд своих крепостных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
