По своей сути, капитализм представляет собой массовое производство для нужд широких масс. Но Марксом всегда владела вводящая в заблуждение концепция, что рабочие трудятся исключительно ради выгоды высшего класса праздных паразитов. Он не понимал, что рабочие сами потребляют намного большую часть всех производимых потребительских товаров. Миллионеры потребляют ничтожную часть того, что называется национальным продуктом. Все отрасли большого бизнеса прямо или косвенно обеспечивают потребности простого человека. Отрасли, производящие предметы роскоши, всегда состоят из малых и средних предприятий. Появление большого бизнеса само по себе является доказательством того, что именно массы, а не денежные мешки являются главными потребителями. Те, кто изучают феномен большого бизнеса под рубрикой «концентрация экономической власти», не понимают, что экономическая власть принадлежит покупающей публике, от покровительства которой зависит процветание фабрик. В ипостаси покупателя наемный работник является потребителем, который «всегда прав». Однако Маркс заявляет, что буржуазия «неспособна обеспечить существование своего раба в рамках его рабства».
Маркс выводит превосходство социализма из того, что движущие силы исторической эволюции, материальные производительные силы, непременно приведут к социализму. Поскольку им владел гегельянский сорт оптимизма, то он не считал нужным дальше доказывать достоинства социализма. Для него было очевидно, что социализм, будучи более поздним этапом истории, чем капитализм, также является и лучшей стадией <об ошибке, содержащейся в этом рассуждении см. ниже. Гл. 8, раздел 4, и далее>. Сущее богохульство сомневаться в его достоинствах.
Осталось показать механизм, посредством которого природа вызывает переход от капитализма к социализму. Инструмент природы – классовая борьба. Поскольку с развитием капитализма положение рабочих все более ухудшается, их страдания, угнетение, рабство и деградация увеличиваются, это приводит к мятежу, и устанавливает социализм.
Вся логическая цепочка этого рассуждения рушится в результате установления факта, что капитализм не усиливает пауперизацию наемных рабочих, а наоборот, повышает их уровень жизни. Почему массы должны неизбежно подталкиваться к восстанию, если они получают больше и имеют лучшие по качеству пищу, жилье и одежду, автомобили и холодильники, радиоприемники и телевизоры, нейлон и другие синтетические продукты? Даже если бы, в порядке дискуссии, мы признали, что рабочие доводятся до бунта, то почему их революционное восстание должно быть нацелено именно на установление социализма? Единственный мотив, который может побудить их требовать социализм, это убеждение, что им самим при социализме будет лучше, чем при капитализме. Но марксизм, стремившийся избежать изучения экономических проблем социалистического сообщества, ничем не доказал превосходство социализма над капитализмом, кроме рассуждения в круге: социализм неизбежно наступит на следующем этапе исторической эволюции. Будучи более поздней стадией, чем капитализм, он необходимо выше и лучше, чем капитализм. Почему он обязательно наступит? Потому что рабочие, при капитализме обреченные на прогрессирующее обнищание, восстанут и установят социализм. Но какие иные мотивы могут побудить их стремиться к установлению социализма, кроме убеждения, что социализм лучше, чем капитализм. А превосходство социализма выводится Марксом из того факта, что приход социализма неизбежен. Круг замкнулся.
В контексте марксистской доктрины превосходство социализма доказывается тем, что пролетариат стремится к социализму. То, что думают философы – утописты – не считается. Имеют значение только идеи пролетариата, класса, которому история доверила задачу формирования будущего.
Но дело в том, что концепция социализма возникла не в «пролетарском разуме». Ни один пролетарий или сын пролетария не внес ни одной существенной идеи в социалистическую идеологию. Интеллектуальными отцами социализма были члены интеллигенции, отпрыски «буржуазии». Сам Маркс был сыном состоятельного адвоката. Он посещал немецкую Gimnasium, школу, которую все социалисты разоблачали как часть буржуазной системы образования, и его семья содержала его на протяжении всех лет его учебы; он не работал, когда учился в университете. Он женился на дочери немецкого аристократа, его шурин был министром внутренних дел Пруссии и в этом качестве – прусской полиции. В его доме служила горничная, Хелена Демут, никогда не бывавшая замужем, которая следовала за семейством Маркса при всех переездах – идеальная модель эксплуатируемой прислуги, фрустрация и подавленная сексуальная жизнь которой неоднократно описаны в немецком «социальном» романе. Фридрих Энгельс был сыном состоятельного фабриканта и сам был фабрикантом; он отказался жениться на своей любовнице Мэри, потому что она была необразованной и «низкого» происхождения <после смерти Мэри, Энгельс в качестве любовницы взял ее сестру. Он женился на ней, когда она была на смертном одре «чтобы доставить ей последнее удовольствие». Gustav М. Frederick Engels. – The Hauge, Martinus Nijhorf, 1934. V. 2 Р. 329>; он любил развлечения британского мелкопоместного дворянства, такие, как верховая охота с собаками.
Рабочие никогда не горели энтузиазмом по поводу социализма. Они поддерживали профсоюзное движение, стремление которого к высоким зарплатам Маркс презирал как бесполезное <Маркс К. Заработная плата, цена и прибыль // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 16. С. 153–154. См. ниже. гл. 7, раздел 6>. Рабочие требовали всех тех мер государственного вмешательства в экономику, которые Маркс определял как мелкобуржуазные. Они противодействовали технологическому совершенствованию, в прошлом они разрушали машины, сейчас посредством профсоюзного давления принуждают к раздуванию штатов. Синдикализм – присвоение предприятий рабочими, которые на них заняты – вот программа, которая стихийно рождается в среде рабочих [17]. А социализм был привнесен в массы интеллектуалами буржуазного происхождения. За обедами в роскошных домах Лондона и загородных поместьях позднего викторианского «общества» леди и джентльмены в модных вечерних туалетах придумывали программы обращения английского пролетариата в социалистическую веру.
4. Идеологизированность мышления
Из предположительно непримиримого конфликта классовых интересов Маркс выводит свою доктрину идеологизированности мышления. В классовом обществе человек неспособен постигнуть теории, которые являются в значительной степени истинным описанием реальной действительности. Поскольку его классовая принадлежность, его общественное бытие определяет его мысли, то продукты его интеллектуальных усилий оказываются идеологически окрашенными и искаженными. Они суть не истина, а идеологии. Идеология в марксистском смысле этого термина представляет собой ложную доктрину, которая, однако, именно за счет своей ложности, служит интересам класса, из которого происходит ее автор.
Мы можем не обсуждать здесь некоторые аспекты этой идеологической доктрины. Нет нужды заново опровергать доктрину полилогизма, согласно которой логическая структура разума у членов разных классов различна <Мизес Л. Человеческая деятельность. С. 71–88>. Более того, мы можем даже признать, что главная забота мыслителя – содействовать исключительно интересам своего класса, даже если они входят в противоречие с его интересами как индивида. Наконец, мы можем даже воздержаться от того, чтобы ставить под сомнение догму, что незаинтересованного поиска истины и знания не существует, и что все человеческие изыскания направляются практической целью – обеспечить успешные действия умственными инструментами. Доктрина идеологии останется несостоятельной, даже если будут отклонены все неопровержимые возражения, которые можно выдвинуть с точки зрения этих трех аспектов.
Можно как угодно оценивать адекватность прагматического определения истины, но очевидно, что по крайней мере одной из характерных признаков истинной теории является то, что действия, основывающиеся на ней, успешно добиваются ожидаемых результатов. В этом смысле истина работает, тогда как ложь не работает. Как раз в том случае, если мы допустим, вместе с марксистами, что целью теоретизирования всегда являются успешные действия, то неизбежно возникает вопрос, почему и каким образом идеологическая (т.е. в марксистском смысле ложная) теория должна быть более полезна для класса, чем правильная теория? Нет никаких сомнений, что изучение механики было мотивировано, по крайней мере, в определенной степени, практическими соображениями. Люди хотели использовать теоремы механики, чтобы решить разнообразные инженерные проблемы. Именно стремление получить практические результаты побудило их искать правильную, а не просто идеологическую (ложную) науку механики. С какой стороны ни взглянуть на эту проблему, ложная теория никак не может служить человеку или классу или человечеству в целом лучше, чем правильная теория. Как Маркс пришел к этой доктрине?
