с оттенком застоя и стагнации. К примеру, город Оуру-Прету[43], насчитывал в 1740 г. 20 тыс. жителей, а в 1804 г. — всего лишь 7 тысяч.
Однако упадок не затронул всего капитанства Минас-Жерайс. Не все там было подчинено работе на рудниках. Даже во времена расцвета золотодобычи работа на приисках часто сочеталась со скотоводством, производством сахара, выращиванием пшеницы и маниока. Благодаря животноводству, возделыванию зерновых, а затем и мануфактурному производству регион Минас-Жерайс не пришел полностью в упадок. Напротив, в течение XIX в. данные отрасли станут все больше развиваться, что позволит удерживать на высоком уровне ввоз рабов. Эта провинция в дальнейшем будет представлять собой любопытный образец сочетания рабовладения и экономики, которая не являлась ни плантационной, ни ориентированной в основном на внешний рынок.
1.9. Итоги развития колониальной экономики
Внутренний рынок
Традиционно (и в особенности после работ Кайо Прадо Жуниора[44]) большинство историков сходятся во мнении, что глубинный смысл колонизации Бразилии был предопределен стремлением португальской метрополии сделать из нее такую колонию, которую можно было бы эксплуатировать себе на пользу. Целью было наладить колониальное производство таким образом, чтобы большая часть полученного продукта шла на экспорт, который обеспечил бы прибыль и накопление капиталов в метрополии.
Несомненно, что португальская корона действительно лелеяла такие замыслы, но исследования последнего времени подвергают сомнению то, что их удалось осуществить. По крайней мере один сектор экономики, жизненно важный для колонии, не укладывается в эту схему. Речь идет о крупной работорговле. Исследования Мануэла Флорентину и Жуана Луиша Фрагозу, показали, что по меньшей мере с конца XVIII в. работорговцы Рио-де-Жанейро составляли весьма влиятельную группу, состоявшую из бразильцев и осевших в колонии португальцев. Начиная, как правило, с доходов от недвижимости, они затем занимались предпринимательством в разных областях, которые оказывались связанными друг с другом; сюда включались поставки рабов и «сопутствующие» виды им деятельности, например, закупка товаров в Азии, чтобы выменять на них невольников в Африке. Катя Маттозу в своих исследованиях выявила наличие схожей социальной группы в Салвадоре.
Помимо приведенных доказательств того, что в так называемой торговле живым товаром господствующие позиции занимали именно уроженцы колонии, в историографии также получило новое развитие такое направление (его крупным представителем в прошлом был Капистрану де Абреу), которое вернулось к изучению хозяйственной деятельности, связанной с внутренним рынком. В рамках этого историографического течения тезис о значительной роли внутреннего рынка и связанным с этим все большем обособлении колонии от метрополии получил наибольшее развитие в работах Жоржи Калдейру.
Он напоминает о значении животноводства в южных областях Бразилии, продукты которого (мясной и вьючный скот, вяленое мясо) наряду с пшеницей поставлялись на ярмарку в Сорокабе, во внутренних районах Сан-Паулу; упоминает об уже приведенном выше примере развития Минас-Жерайса в условиях упадка золотодобычи; указывает на внутренние поставки рабов, ввезенных через основные порты страны, и делает вывод о том, что Бразилия обрела хозяйственную самостоятельность намного раньше, чем было принято считать.
Большая заслуга современных исследований заключается в демонстрации того факта, что экономическое развитие Бразилии не может быть постигнуто в рамках представления о сменяющих друг друга циклах («цикл сахара», «цикл золота» и т. п.)[45], но обладает значительно более сложными характеристиками. Здесь также важно подчеркнуть роль работорговли, породившей сословие людей, чей социальный и экономический вес в результате превзошел значимость крупных землевладельцев.
При этом не стоит слишком увлекаться и отказывать во внимании экспорториентированной экономике. Она была жизненным нервом экономики и часто стимулировала работавшие на внутренний рынок отрасли не только в колониальный период, но и после него — вспомним центральную роль производства и экспорта кофе с середины XIX в. вплоть до 1930 г.
1.10. Кризис колониальной системы
Последние десятилетия XVIII в. были отмечены значительными изменениями в Западной Европе — как в сфере идей и представлений, так и в плане событийной истории. «Старый порядок» (Ancien Régime) или совокупность абсолютистских монархий, правивших в Европе с начала XVI в., а также существовавшие в связи с этим определенные концепции и социальные практики начали переживать кризис. Благодаря взглядам французских философов и английских экономистов идеология Просвещения и либерализма начала завоевывать умы и все шире распространяться в обществе.
Трансформация западного мира была отмечена и определенными событиями политической истории. В 1776 г. английские колонии в Северной Америке провозгласили свою независимость. С 1789 г. Французская революция смела «Старый порядок» во Франции, распространив затем — в том числе и силой оружия — свои идеи по всей Европе. В это же время в Англии происходила «молчаливая» революция, не связанная с конкретными датами, но не уступавшая, а то и превосходившая по своему значению упомянутые выше события — промышленная революция. Использование новых источников энергии, изобретение машин, внедренных, главным образом, в текстильную отрасль, развитие сельского хозяйства, контроль над международной торговлей — вот факторы, превратившие Великобританию в главную мировую державу своего времени.
В поисках новых рынков сбыта Англия навяжет миру концепции свободной торговли и необходимость отхода от принципов меркантилизма. Одновременно она стремилась защитить собственный рынок и свои колонии с помощью протекционистских тарифов. Развивая отношения с испанскими и португальскими владениями в Америке, англичане пробивают все новые и новые бреши в колониальной системе посредством торговых соглашений, контрабанды, договоров с местными коммерсантами. Значительное воздействие на колониальный мир окажет и другой важный фактор — тенденция к ограничению или полной отмене рабства, проявившаяся в политике Англии и Франции, ведущих мировых держав того времени. В феврале 1794 г. революционная Франция провозгласила отмену рабства в своих колониях; Англия сделает то же самое в 1807 г. Заметим, однако, что в случае с Францией Наполеон вернет рабство в 1802 г.
* * *
Международная обстановка отразилась и на отношениях португальской монархии со своей самой большой колонией. В середине XVIII в. Португалия превращается в отсталую страну по сравнению с ведущими европейскими державами. Она зависела от Великобритании, которая обеспечивала ей защиту от Испании и Франции. Даже при этом португальская корона стремилась сохранить колониальную систему и ограничить растущее английское присутствие в Бразилии.
Важной вехой данного периода стало восшествие на престол в 1750 г. короля Жозе I. Это событие имеет значение не столько из-за самого короля, сколько из-за его министра Себастьяна Жозе де Карвалью-э-Мела, будущего маркиза де Помбала. До назначения министром в возрасте более пятидесяти лет карьера Помбала проходила в сравнительной безвестности: он был представителем Португалии в Англии и дипломатом при австрийском дворе. Его деятельность на министерском посту на протяжении долгих лет (1750–1777) — это огромные усилия, направленные на повышение эффективности португальской администрации и на изменение в отношениях метрополии и колонии. Преобразования Помба-ла станут причудливой
