– Нет, не могу... Я правда не смогу, Арсений! В понедельник приду, напишу заявление об уходе, все дела Аркаше передам. Он справится, ты не сомневайся.
– Маша, не делай глупостей! Как ты можешь? Ты мне очень нужна, слышишь? Я не отпущу тебя! Устала – иди в отпуск!
– Нет, не хочу больше ничего!
– Эх ты, Мышонок... Ты знаешь, а я сегодня утром совсем другим человеком проснулся. Вся дурь из башки разом вылетела, как-то определилось все разом, разложилось по полочкам... Бывает же! Как будто перетрясли меня вчера с тобой, как пыльный мешок. Ты права, никуда я уходить не хочу, буду жить, как жил...
– Я рада за тебя, Арсений. Желаю вам счастья, – деревянным голосом, с трудом выговаривая слова, сказала Маша.
– Маш, я тебя прошу, не надо так переживать! Не делай из меня идиота, ради Бога! Ты думаешь, я тебя не понимаю? Все я понимаю... Давай забудем! Махнем в выходной, как обычно, на дачу, а? Баньку истопим, за жизнь с тобой поговорим! Я тебе таких шашлыков сделаю! Все уладится, все будет как прежде. А, Маш?
– Да не будет уже никогда, как прежде! Все уже другое, и мы другие!
– Может, ты и права... – помолчав, медленно произнес Арсений, – мы и правда теперь другие... Вот я говорю тебе – забудь, а мне совсем и не хочется, чтоб ты забыла! У меня такого не было никогда, честное слово, чтоб вот так, как в пропасть летел! Я чуть не умер, ей-богу! Переплюнула ты, выходит, Алену, раз меня так в обратную сторону развернуло... Как же я, идиот, не замечал ничего? Ты любила, а я не знал... Прости меня, Маша!
– Не надо, Арсений, ради Бога! Ничего не говори! Я не хочу тебя больше видеть! Прости, я плохо себя чувствую... И не звони мне больше, пожалуйста! – на одном выдохе протараторила Маша и торопливо нажала на кнопку отбоя.
Ее снова знобило. Укрывшись с головой одеялом, она зарылась в постель, свернулась клубочком и наконец заплакала, уткнув лицо в подушку и сотрясаясь всем телом. Лежащая на тумбочке телефонная трубка надрывно и жалобно снова звенела над ее ухом не переставая, и от этого плакалось почему-то еще горше. Тихо вошла в спальню Варька, постояла над ней, не решаясь заговорить, забрала умолкнувшую наконец трубку и так же тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
«А я ведь и правда не хочу его больше видеть, – вдруг подумала Маша, вдоволь наплакавшись. – Отпустило меня, кажется. Вот только пустота эта тоскливая осталась, будь она неладна! Как будто обросло все внутри железной ржавой чешуей, и ничего больше нет, только пустота и жуткий железный скрежет...»
Сквозь тяжелую дрему она услышала призывную трель дверного звонка, интуитивно зарылась поглубже в одеяло. Только гостей ей сейчас не хватает! Кого это черт принес?
– Варька, а ты знаешь пословицу про гору и Магомета? – услышала Маша нахальный Иннин голос. – Так я вот этот самый Магомет и есть!
– Да спит она, тетя Инна, я же вам объясняю! – изо всех сил защищалась Варька.
– Если спит – разбудим! Болеет – вылечим! Что за проблемы, противный ребенок?
Инна бесцеремонно ворвалась в спальню, резко сдернула одеяло с лежащей на кровати Маши.
– Вставай, Мышь, коньяк пить будем! Я «Хеннеси» купила! С меня ж магарыч причитается! Я теперь твой должник, Мышонок! Надо же, кто бы мог подумать...
– Ты же знаешь, я не пью... – тихо проговорила Маша, с трудом поднимаясь с кровати и плетясь за Инной на кухню.
– Да ладно, не пью! С Арсюшей водку пила, а со мной коньяк не хочешь? А вообще я тебе так благодарна... Как тебе удалось его уговорить-то? Я и не надеялась даже! Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы! Кто ж мог подумать, что и Мышь когда-то пригодится?
Маша сидела на стуле, низко опустив голову, просунув руки в рукава халата. «Господи, да когда ж это кончится?» – думала она с тихим отчаянием, наблюдая за суетой Инны.
– Смотри, какая бутылка красивая! Самый дорогой взяла! Ты знаешь, Мышь, я в одночасье поняла, что такое счастье... Сегодня утром поняла, когда проснулась от Арсюшиного крика. Выбежала в прихожую, а он стоит весь выбритый, наглаженный и орет во все горло: «Почему такой бардак в прихожей? Это что, нельзя с дороги убрать? Сидишь дома целыми днями, не можешь порядок навести!» Оказывается, он за свой чемодан запнулся, который сам же и собирал... Боже, с каким облегчением я его разбирала, этот чемодан, ты не представляешь! Такое счастье...
– Я рада за тебя, Инна... – деревянным голосом произнесла Маша, пытаясь унять очередную волну озноба.
– Чего ты дрожишь-то? Болеешь, что ли? Давай лучше подсуетись, закуску сообрази какую-нибудь!
– Мне плохо, Инна, мне лечь надо...
– Да ладно, лечь ей надо! Я что, в такую даль ехала, чтобы у твоей постели посидеть? Ничего, сейчас коньячку накатим, быстро вылечишься!
– Нет, пить я не буду.
– Будешь! Чего я, зря коньяк покупала? Я ж не могу у тебя в долгу остаться! Ты ж мою семейную жизнь спасла как-никак! Эй, Варька! Где ты, противный ребенок? Сообрази-ка нам чего-нибудь пожевать! Что тут у вас есть?
Инна распахнула по-хозяйски дверцу холодильника, достала тарелку с нарезанной колбасой, пакет с овощами, выудила половинку лимона. Сложив все на стол, повернулась к стоящей в дверях кухни Варьке:
– Так, Варя, быстренько организуй овощной салатик, только без майонеза! У вас оливковое масло есть?
– Есть, тетя Инна, у нас все есть... – каким-то странным голосом тихо произнесла Варька, медленно подходя к столу. Так же медленно, плавными легкими движениями она закрутила пробку на коньячной бутылке, поставила ее обратно в коробку, тщательно запаковала сверху. Потом резким движением встряхнула лежащий на столе пакет, аккуратно сложила в него коробку с коньяком и плавно направилась к выходу.
– Ты что? С ума сошла? – растерянно спрашивала ошарашенная Инна, провожая ее глазами.
– Пойдемте, тетя Инна...
– Куда?
– В прихожую. Вам домой пора...
– Ты что себе позволяешь, дрянь такая? – наконец пришла в себя Инна. – Ты как со мной разговариваешь! Мышь, а ты чего молчишь, скажи ей!
– У моей мамы замечательное красивое имя, тетя Инна! Ее зовут Мария, а не Мышь... Пойдемте, тетя Инна, я вас провожу...
Маша смотрела во все глаза на Варьку, молчала. Потом тихо повернула голову в сторону Инны. Они долго и молча смотрели друг на друга, словно выдерживая невыносимо затянувшуюся театральную паузу, словно соревнуясь – кто дольше... Первой не выдержала Маша.
– Будь счастлива, Инна... – произнесла она чуть слышно, опустив глаза.
Инна, придав лицу презрительно-оскорбленное выражение, молча прошествовала в прихожую, толкнув по пути острым плечом Варьку. От грохота с силой захлопнувшейся двери Маша вздрогнула и неожиданно для себя вдруг глубоко вздохнула, будто освободилась наконец от тяжкой ноши.
