А пока Малик и Шас вели такой разговор, вдруг надвинулось облако пыли, которое закрыло все небо, а когда оно рассеялось, за ним показались триста всадников, подобных вышедшим из чащи львам. Они мчались на своих конях, подобно орлам, летящим на добычу, копья на их плечах были прямы, как натянутый канат, а мечи сверкали, как огонь Подъехав к лугу, они подобрали поводья своих коней и остановились. А это были всадники из племен Бену Кахтан которые отправились в земли Бену Абс в поисках добычи потому что у них не хватало пищи. Они разбились на отряды и отправились разными путями по холмам и долинам. Один из отрядов напал на женщин из становища Бену Кирад, но отступил перед силой Антары, а другой отряд подошел сейчас к сыновьям царя Зухейра. Они хотели увести скот Бену Абс с пастбища и угнать к своим становищам.
И вот они увидали сыновей царя, беззаботно пировавших на лугу и настолько пьяных, что они не различали, кто стоит а кто сидит. Всадники Бену Кахтан посовещались и решили напасть на них, захватить их в плен, а потом потребовать от их родни выкупа, надеясь, что выкуп за этих благородных арабов заменит им угон скота. И вот каждый пригнул голову к луке седла, и они поскакали и напали на сыновей царя, как орлы, восклицая:
― О род Кахтана!
И когда сыновья царя увидели, чем кончилась их пирушка, они вскочили на коней схватили оружие и кинулись на врагов с вершины холма
А всадники Бену Кахтан катились на них, подобно морскому приливу.
А Антара услышал крики и испугался, что враги покончат с сыновьями Зухейра. Особенно его заботила судьба его друга Малика, который оказал ему покровительство, предоставил убежище и первый среди Бену Абс полюбил его и сделал своим другом. И при виде того, как Бену Кахтан напали на сыновей царя, глаза Антары стали красными, подобно горящим угольям, и он, окликнув своего брата Шейбуба, бросился на предводителя всадников, неся ему неизбежную гибель.
А этот предводитель был братом Фатика ибн Джалаха, которого Антара убил в тот день, когда Бену Кахтан напали на женщин становища и пытались захватить их в плен. И этот всадник хотел отомстить за своего брата, о Антара ударил его копьем в грудь так, что оно вышло, сверкая, между его лопаток, и тот упал с седла и испустил дух, лежа на земле и купаясь в собственной крови. Тогда Антара набросился на других всадников и, разогнав их своим мечом, усеял ими луг, освободив лошадей от наездников. Покончив с окружавшими его воинами, Антара устремился к сыновьям царя Зухейра, страшась за их жизнь и особенно за жизнь Малика. Он крикнул на всадников, которые окружили сыновей Зухейра, и они задрожали от ужаса, а он бросился к ним, гарцуя и разгоняя врагов. И когда Антара подъехал к ним, страх сыновей царя сменился уверенностью, и они почувствовали себя в безопасности. А Антара бросился в битву, подобный буре, проливая своим мечом потоки крови. Он сбрасывал врагов на землю и разгонял их, вдохнув ужас в их сердца.
А тем временем рабы, которые убежали с луга, подняли тревогу среди племени Бену Абс, и царь Зухейр узнал о том, что случилось с его сыновьями. Он вскочил на первого попавшегося коня и помчался на пастбище, а за ним неслись его всадники и бесстрашные герои. Но когда они прибыли на место сражения, Антара уже обратил врагов в бегство. Тогда они все вместе вернулись в свое становище, а Антара скакал перед ними, подобный бесстрашному льву, и слагал стихи, в которых превозносил свою храбрость и восхвалял царя Зухейра и его сына Малика.
А царь Зухейр был очень рад благополучному исходу битвы и хвалил Антару за его верность и мужество. Он вернулся вместе с сыновьями к своим шатрам и палаткам, и все они повторяли стихи Антары, восхищаясь его красноречием и храбростью. И царь Зухейр вновь устроил пир, и посадил Антару рядом с собой, и приказал подать ему самое лучшее вино, превознося его превыше всех своих приближенных и называя защитником Бену Абс. А потом царь щедро одарил Антару замечательной одеждой, породистым конем и остро отточенным мечом и сказал Шаддаду:
— Отныне не заставляй его больше пасти верблюдов. Пусть он гарцует вместе с нашими героями и ходит с ними в походы.
И Шаддад повиновался царю.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
А страсть Антары к Абле с этого дня возросла еще больше, так как теперь он надеялся возвыситься в ее глазах. Ведь благодаря Абле он был так храбр и совершал такие удивительные подвиги и из-за страсти к ней овладел красноречием и слагал стихи. И каждый раз, когда Антара вспоминал Аблу, с его уст слетали стихи, в которых он восхвалял ее красоту. И теперь душа Антары жаждала лучшей участи. Он стал удаляться от своего племени и нападать на другие племена, а его брат Шейбуб указывал ему дорогу и помогал ему во всех походах и набегах. И все их набеги кончались удачей, и Антара ни разу не возвращался в становище с пустыми руками. Так он обогатил своего отца Шаддада, и люди радовались его добыче, А Шас, сын царя Зухейра, еще больше возненавидел Антару.
А кроме Шаса у Антары было еще много врагов и завистников, и среди них Рабиа ибн Зияд и его брат Умара аль-Каввад, и с каждым новым подвигом Антары их ненависть возрастала. Тем временем друзья Антары из племени Бену Абс стали, собираясь на пирушки, повторять его стихи и рассказывать о его подвигах. Они рассказывали также о любви Антары к Абле, потому что во всех его стихах говорилось о любви к ней и воспевалась ее красота. Наконец о любви Антары узнали и родители Аблы. Им и раньше не раз передавали о том, что Антара упоминает в своих стихах Аблу, но они не придавали этому значения, так как не относились к Антаре всерьез. Они смеялись над Антарой, но не сердились на него, а заставляли его прислуживать себе. Они ведь считали его рабом и не могли относиться к нему как к герою. Однако, когда стали много говорить о любви Антары к Абле, ее мать забеспокоилась, позвала его к себе и сказала:
— Я слышала, что ты любишь мою дочь Аблу и часто упоминаешь ее в своих стихах.
А Абла в это время сидела возле матери и расчесывала свои черные волосы, распустив их по плечам. Услыхав слова матери, она улыбнулась, и ее зубы сверкнули белее жемчуга, а от их блеска ее прекрасное лицо стало светлее ясного месяца. Тут любовь Антары разгорелась еще сильнее, и все в Душе его перевернулось. И он сказал матери Аблы:
― Где это видано, чтобы ненавидели свою госпожу? Да, клянусь Аллахом, любовь к твоей дочери завладела моим сердцем, ее прекрасный образ всегда стоит перед моим взором, и сердце мое полно ею. Но я скрываю свою любовь, а в стихах воспеваю только красоту ее лица и стройность ее
