- Сегодня не мучь меня, умоляю, - тихо прошептал я, встав рядом с ней, будто невзначай касаясь ее плечом.
Не ответив, она отошла в сторону. Эх, бегать мне сегодня по лесу и снова выть с тоски...
- Что происходит? - спросила Лия, когда мы собрались у костра.
- Приветственный танец, - пояснил Роберт, кивнув на местных Чингачгуков, которые взяли бубны, натянули шкуры волков на головы и пустились в пляс.
- Интересно.
- Когда сюда прибыли первые оборотни, индейцы их чуть ли не за богов приняли. А когда приплыли европейцы и начали истреблять местных, только мы встали на защиту коренного населения.
Угу, ты лично. Уж скорее поверю, что он обменивал бусы на золото и привозил тифозные одеяла. Я скрипнул зубами. Ничего не имею против индейцев. А вот Андреева готов своими руками задушить, хоть прямо сейчас!
Под равномерные удары бубнов и свои же монотонные завывания танцоры отыграли «обязательную программу» и, сочтя, видимо, торжественную часть законченной, тоже сели к костру.
Вкуса еды я не оценил, думать мог лишь о Лии. Ласкал ее лицо, на котором переплетались отсветы костра, взглядами и мечтал о том, чтобы этой ночью она сжалилась надо мной.
Когда все разошлись спать, я снова дезертировал из палатки, хотя в этот раз молодые Чингачгуки не применяли ко мне газовую атаку. Полная луна облегчила задачу, благодаря хрустально-голубоватому свету не пришлось плутать в потемках. Нос снова безошибочно определил палатку, где спала любимая.
Помедлив, взял смартфон, намереваясь подоставать мою волчицу. Первое смс улетело, унеся с собой способность дышать. Булькнуло, долетев до адресата, в глубине вигвама. Тишина. Побродил, подождал. Повторил отправку. Опять ничего.
Зараза моя красивая, изведешь ведь меня! Накатал длинное, проявляя чудеса красноречия. Тот же результат. Психанул, подошел к входу и...
Едва не столкнулся с ней нос к носу.
- Барсов, ты доставучий, как репей! - прошипела, высунув наружу голову.
- Бессовестная! - провел ладонями по ее плечам, обхватил за тело и вынул из палатки.
Прижал к себе, довольно урча. Наконец-то!
- Это ты бессовестный, - тихо прошептала она.
- Я совестливый, - возразил, поглаживая ее спину и немного ниже. Ну, или много ниже.
- Показать тебе кое-что хотел.
- Уже видела.
- Я красоту неописуемую имею в виду.
- Докажи!
- Прямо тут? - поддразнил ее.
- Стесняешься?
- Может, тебя обратно в палатку засунуть?
- Нет уж, раз вытащил, показывай! - она хмыкнула. - Да, двусмысленно прозвучало.
- Идем уже, - взял ее за руку и подвел к небольшой изгороди, у которой рядком лежали каяки. - Бери один и весло.
- Ты решил обнести индейцев, Барсов?
- Мы все вернем обратно, не переживай.
- Тогда ладно.
Море в объятиях темных силуэтов гор переливалось серебром. Ощущение такое, будто луну натерли на терке, и она превратилось в это сияющее покрывало, которое колыхалось волнами. Налюбовавшись, мы спустили каяки на воду, отплыли от берега и замерли пораженные, глядя на то, как черная глубина взорвалась от прикосновения весла фейерверком белоснежных звезд.
Море оказалось наполнено живым волшебством, которое от малейшего прикосновения искрилось, светясь и завораживая. Сияющие смерчи взвивались в воде от прикосновения весла, пока мы плыли вперед, потеряв дар речи от того великолепия, которым щедро делилась природа.
Не знаю точно, как называются крошечные фосфоресцирующие микроорганизмы, это не имеет ровным счетом никакого значения. Важна была неповторимость чудесного мгновения, ценность которого измерялась тем, что пережил ты его с любимым человеком. Флюоресцирующие частички навсегда слились для нас с моей волчицей в единое воспоминание, которое принадлежало только нам двоим.
Как и весь мир вокруг - звездное небо с кругляшом луны, медленно гаснущая сияющая вуаль в воде, делающая каяки похожими на кометы, бороздящие вечность. Я бы согласился, чтобы это мгновение замерло, навсегда запечатав нас внутри. Но жизнь не остановить. Ее можно лишь прожить.
Носы каяков почти одновременно уткнулись в песок. Я вылез и подтащил Лию ближе, чтобы она не замочила ноги. Помог ей выйти, сжав горячую ладонь. Рядом с нами чернел остов кормы какого-то судна. В лунном свете это было необыкновенное зрелище. Девушка подошла к нему и погладила по боку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Может, это останки того самого корабля, на котором приплыли первые оборотни? -прошептала она.
Судя по голосу, улыбается. Приятно слышать.
- Любишь все эти легенды, пророчества и прочее?
- Я их часть, забыл? - она усмехнулась.
- Ты права, моя Лунная волчица, - выдохнул я, развернув ее лицом и прижав к себе.
Ох, ты же ж! Будто пламя обнял!
- Лия, ты... - прижал запястье к ее лбу.
- Что?
- Ты горишь!
- Я прекрасно себя чувствую.
- А я и не говорю, что ты заболела.
- Не понимаю, Барсов.
- Любимая, ты обращаешься! Сегодня ты впервые станешь волчицей!
Глава 5 Обращение
ЛИЛИЯ
Тело пело, когда я орудовала веслом. Маленький юркий каяк послушно рассекал черную воду, в которой мы с Рэем плыли, как две маленькие песчинки в звездной вечности, взвивающейся мириадами сияющих искр. Это было так непередаваемо красиво, что по лицу потекли слезы. Казалось, что в мире сейчас существуем только мы.
А потом реальность вмешалась в эту сказку. После высадки на берег Барсов прижал меня к себе, заставив тело заныть от сладкой боли в предвкушении грубых, страстных ласк моего полукровки. Но мужчина коснулся запястьем моего лба и ахнул:
- Ты горишь!
Если только от желания, хотела ответить я, но он огорошил:
- Любимая, ты обращаешься! Сегодня ты впервые станешь волчицей!
Нахмурилась, сопоставляя факты. Я уже не девственница, это верно. По прилету в Нью-Йорк меня изводят вспышки гнева, но раньше списывала это на нервы. И агрессию с трудом сдерживаю. Снежану так и вовсе хочется прибить постоянно! А раньше я была куда более терпима к окружающим, даже к тем, которые меня бесили.
Плюс временами плохое самочувствие, которому не придавала значения, полагая, что это естественная реакция тела из-за переселения на другой континент. Еще внезапные усиления физической выносливости, как в тот момент, когда мы с Софи улепетывали от Андрэ и Банни.
А уж про безумный сексуальный аппетит вообще молчу - я-то списывала это на реакцию на моего полукровку и решила, что попросту слаба на передок!
Какая же ты дура, Лунная волчица! Не заметить очевидного, не понять, что все идет к обращению! Это как девочка-подросток, которой давным-давно все объяснили про месячные, а когда они у нее начались, она испугалась и вызвала скорую!
Я застонала, прикрыв глаза.
- Лия, тебе больно? - всполошился Рэй.
- Нет, - пожала плечами, - что даже странно. - Прислушалась к своему телу. - Ничего такого не чувствую. А что, кстати, я должна ощущать?
- Сложно объяснить, - он нахмурился. - Это ни на что не похоже. Словно... не знаю, как сказать. Словно что-то ширится внутри тебя, наполняет до краев, а потом.
- Барсов! - я ахнула, вздрогнув всем телом, потому что стоило ему это произнести, как именно так со мной и произошло.
Этому на самом деле нет подходящего сравнения! Сила внутри начала распирать меня, уперевшись в границы физической оболочки. Будто он, тот самый Зверь, который мирно дремал все эти годы, пробудился и теперь жаждал свободы. А я жаждала с ним познакомиться!
- Это будет больно? - задала дурацкий вопрос.
И так знала, что первое обращение весьма болезненно. Оборотней с детства к этому готовят, приучая относиться к предстоящим мучениям, как к родовым схваткам - да, не особо приятно, но это просто нужно перетерпеть, ведь потом будет удивительное!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Да, - честно ответил Рэй. - Но ты справишься.
- Надеюсь, - прошептали губы.
А вот и она - та самая боль. Нет, мышцы не лопаются, суставы не выкручиваются, кожа не рвется на лоскуты - как показывают в фильмах, которые настоящие оборотни смотрят в качестве комедии. Если бы обращение проходило так, мы вымерли бы как вид, ведь такие страдания запросто могут привести к шоку и смерти любого живого существа, даже самого выносливого в мире.
