Стоун помрачнел.
— Думать о ерунде необходимо, Кайл. Если мозг не занят, то в него проникает всякое дерьмо.
Кайл несколько секунд молчал.
— Да уж, — сказал он, наконец, и жестом попросил официанта принести ещё пива.
Прошло ещё сколько-то времени; было выпито ещё сколько-то алкоголя.
— Думаешь, это странно? — говорил Кайл. — Хочешь услышать про реально странное? Я жил в одном доме с тремя женщинами — женой и двумя дочерьми. И знаешь, все три в конце концов оказались синхронизованы. Говорю тебе, Стоун, это сущее мучение. Неделю в месяц я словно ходил по яичной скорлупе.
Стоун рассмеялся.
— Да, нелегко тебе пришлось.
— И это очень странно. В смысле, как это происходит? Это словно… я не знаю… словно они как-то общаются, на более высоком уровне, каким-то неощутимым для нас способом.
— Должно быть, феромоны, — сказал Стоун, напуская на себя умный вид.
— Это жуть какая-то, как бы оно ни происходило. Как что-то прямиком из «Стартрека».
— «Стартрек», — с отвращением повторил Стоун. Он допивал уже четвёртую кружку пива. — Не говори мне про «Стартрек»!
— Это получше какого-то «Куинси», — сказал Кайл.
— Понятное дело, но он же непоследовательный. Вот если бы все сценаристы были женщинами и жили бы вместе, может быть, и в сериале всё бы оказалось синхронизировано.
— О чём ты говоришь? У меня масса сопутствующих материалов — модели, чертежи, технические описания; в студенчестве я был завзятым треккером. И я никогда не видел, чтобы там пытались исправить какие-то несогласованности.
— Да, но они постоянно игнорируют детали.
— Например?
— Давай посмотрим. Какая у тебя любимая инкарнация «Стартрека»?
— Не знаю. Полнометражка «Месть Хана», наверное.
— Хороший выбор. Кстати, это настоящая грудь Рикардо Монтальбана[13].
— Да ну! — сказал Кайл.
— Честное слово. Впечатляюще для человека его возраста, да? Так вот, оставим в стороне очевидные вещи — вроде того, что Хан узнаёт Чехова, хотя в сериале Чехов появляется позже Хана. Нет, давай наделаем дырок в твоих хвалёных технических описаниях. На верхней и нижней поверхности дискообразной секции «Энтерпрайза» в этом фильме есть маленькие жёлтые пятна у самого края. Согласно чертежам это двигатели ориентации. Так вот, ближе к концу фильма Шетнер приказывает кораблю опуститься на «зи минус десять тысяч метров» — Боже, как я ненавижу, когда приличный канадский мальчик говорит «зи» вместо «зет». Так или иначе, корабль выполняет команду — но двигатели ориентации при этом не включаются.
— О, я уверен, что такой ошибки они сделать не могли, — сказал Кайл. — Они были очень внимательны.
— Проверь сам. У тебя есть чип?
— Да, моя дочь, Мэри, подарила мне несколько лет назад на Рождество коробочное издание всех оригинальных стартрековских фильмов.
— Ну, тогда давай, проверь. Сам увидишь.
На следующий день — 10-го августа 2017 года, во вторник — Кайл позвонил Хизер и попросил разрешения прийти вечером домой.
Когда он приехал, Хизер открыла ему дверь. Он прошёл прямиком в гостиную и принялся рыться на книжных полках.
— Что ты там такое ищешь? — спросила Хизер.
— Коробку со «Стартреком-2».
— Это тот, что про китов?
— Нет, тот четвёртый. Второй про Хана.
— Ах, да. — Хизер подняла кулак к лицу, словно сжимая в ней коммуникатор, и выкрикнула, имитируя голос Уильяма Шетнера: — Ханннннн! — Потом протянула руку. — Он на той полке, вон там.
Кайл рысью кинулся через комнату и нашёл DVC, который искал.
— Не возражаешь? — спросил он, указывая на висящий на стене телевизор. Хизер покачала головой, и он вставил чип в плейер, а затем уселся на стоящий перед телевизором диван. Он нашёл дистанционку и вдавил кнопку ускоренного воспроизведения.
— Что ты ищешь? — спросила Хизер.
— Один мой знакомый из антропологии сказал, что в фильме есть ошибка: в эпизоде, где должны включиться двигатели ориентации, они не включаются.
Хизер снисходительно улыбнулась.
— Что-то я не пойму. Ты проглотил идею о «Волне Творения»[14], которая может за несколько часов превратить безжизненную каменную глыбу в полностью сформированную экосистему, но тебя волнует, включались ли двигатели ориентации?
— Т-с-с, — сказал Кайл. — Мы почти на месте.
Дверь мостика, зашипев, открылась. Вошёл Чехов с забинтованным ухом. Команда посмотрела на него именно так, как обычно смотрят на кого-то, из чьей головы совсем недавно выполз инопланетный паразит. Он занял место за орудийной консолью. Камера, следуя за Чеховым, показала Ухуру, Сулу, Саавик, Кирка и Спока — все в красных саржевых униформах, которые делали их похожими на канадских конных полицейских. Кирк покинул своё кресло в центре и подошёл к консоли Спока. Их преследовал сквозь туманность Мутара Хан Нуньен Сингх, угнавший звездолёт Федерации.
— Теперь он не отстанет, — сказал Кирк, глядя на главный экран, заполненный генерируемыми туманностью помехами. — Он так долго гнался за мной; он появится. Но откуда?
Спок выглянул из-за своего сканера.
— Он умён, но неопытен. Его поведение свидетельствует о двумерном мышлении. — Он вскинул свои изогнутые брови, говоря «двумерном», и они с Кирком обменялись многозначительными взглядами; затем на лице Кирка появилась едва заметная улыбка. Он вернулся на своё командное кресло и приказал Сулу:
— Стоп машина.
Сулу коснулся своего пульта.
— Есть стоп машина, сэр.
Кирк, снова обращаясь к Сулу:
— Зи минус десять тысяч метров. — И Чехову: — Фотонным торпедам готовность.
И вот он: вид сверху вниз на «Энтерпрайз». Кайла всегда восхищало то, как освещали себя корабли в классических стартрековских фильмах: прожектор с центральной, приподнятой точки блюдца освещает регистрационный номер NCC-1701. Непосредственно под кораблём — закрученный пурпурно-розовый вихрь, часть туманности Мутара.
На секунду Кайлу показалось, что Стоун ошибся — на краях блюдца мигали огни. Но они располагались точно на носу и левом борту — ходовые огни. Огни правого борта не работали, что Кайл находил замечательным примером внимания к деталям — эта часть корабля была повреждена в бою ранее.
Но… чёрт, Стоун ведь прав. Четыре группы двигателей ориентации были чётко видны на верхней поверхности дисковидной части, каждая в сорока пяти градусах от осевой линии. И они вообще не светились.
Если бы оригинальное издание чертежей «Стартрека» не стоило бы сейчас у коллекционеров две тысячи баксов, он потребовал бы вернуть деньги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
