Глава 10
Мейва мрачно наблюдала за тем, как самолет набирает высоту. Слишком быстро побережье Туниса погрузилось в туман, и вот уже впереди вырисовываются очертания Пантеллерии…
День отдыха пролетел незаметно. На следующее утро Мейва проснулась первая и минуту или две рассматривала человека, за которого вышла замуж. Спящий, он казался более уязвимым и не выглядел могущественным бизнесменом. Мейва любила изящные скулы Дарио, даже если они были покрыты щетиной, и то, как его черные волосы, обычно послушные, спадают на лоб. Она любила его сильную шею, темные густые ресницы, которые способны заставить любую женщину плакать от зависти, широкие дуги бровей. Она любила рот Дарио, а еще его удивительный талант соблазнителя.
Но больше всего она любила его внутреннюю мощь, которая имела мало отношения к мышцам и сухожилиям. Она не могла вспомнить их отношения, но инстинктивно понимала, что может положиться на него. Дарио не из тех, кто уклоняется от своих обязанностей, отказывается от обещаний или предает друзей. Он, несомненно, был сексуален и красив как бог, но его истинная красота шла изнутри, и Мейва любила это его качество больше всего.
Хотя они были женаты больше года, из-за болезни Мейва вынуждена была познакомиться с мужем заново — в течение нескольких недель. Можно ли влюбиться в него снова за столь короткое время и способны ли эмоции, которые Дарио пробудил в ней, напомнить мозгу то, что помнит только ее сердце?
Он зашевелился, потянулся и попробовал приподнять веки.
— Доброе утро, — пробормотал Дарио хриплым и одновременно таким чувственным голосом, что мурашки пробежали по ее телу. — У тебя вид крепко задумавшегося человека.
— Я размышляла.
— О чем?
— Придумывала, что хочу на завтрак.
— Есть идеи?
— Да, — сказала Мейва, стягивая с мужа простыню и опуская свой указательный палец на самую выдающуюся часть его тела. — Я хочу тебя.
Его глаза потемнели.
— Угощайся, любовь моя. Я весь твой…
И вот чудесный отдых позади.
— Я не хочу туда возвращаться, — заявила Мейва, нарушая тишину, царящую в салоне.
Дарио оторвался от газеты:
— Вчера ты говорила совсем другое. Тебя же очаровал Тунис.
— Ты не понял. Я не хочу возвращаться на Пантеллерию. Пожалуйста, Дарио, давай полетим прямо в Милан. Я хочу увидеть пентхаус. Не могу поверить, что тебе удобнее вести дела на вилле, а не в штаб-квартире, где ты находишься в центре событий.
— А ты готова к такому радикальному шагу? — поинтересовался он с сомнением. — Милан очень большой город, и однажды ты уже предпочла размеренный ритм жизни на Пантеллерии.
— Но не теперь, — произнесла Мейва, внутренне содрогнувшись. — Антония и другие помощники были очень добры ко мне, и я благодарна им за это. Но мне необходимо оказаться среди людей, которые не будут смотреть на меня как на сумасшедшую. Кроме того, уже практически середина октября, а ты сам говорил, что на Пантеллерии в это время года делать нечего.
— Это правда. К тому же осенью в Милане начинается сезон модных показов.
Возможность увидеть передовые тенденции моды привела Мейву в восторг.
— О, конечно!
Дарио сложил газету и задумчиво взглянул на жену.
— Что? — спросила она, сожалея, что не может прочесть его мысли.
— Не знаю, заинтересует ли тебя моя идея. В следующую субботу состоится ежегодная благотворительная акция, которую проводит наша компания, чтобы напомнить людям о существовании фонда «Парки для детей», основанного моим прадедом. Сегодня эта проблема так же актуальна, как в то время, когда он только начинал свое дело. Сейчас открыто более ста лагерей в бедных районах по всей стране, но их не так много, как хотелось бы, особенно на юге. Это будет торжественный прием. Ты не против поехать со мной?
— С удовольствием, — улыбнулась Мейва.
— Подумай дважды, прежде чем ответить. Там будет вся семья, и для тебя эта встреча может быть не очень приятной, потому что ты увидишь их всех впервые.
Молодая женщина поморщилась:
— За исключением твоей матери. С ней, как ты помнишь, мы уже возобновили знакомство, правда, без особого успеха.
— Да, за исключением моей матери.
— Ну что, я бы все равно встретилась с ней рано или поздно, впрочем, как и с другими членами твоей семьи.
— Пару недель назад ты так не считала.
Пару недель назад она влюбилась в своего мужа заново. Но, наверное, еще слишком рано признаваться ему в этом, и поэтому Мейва ответила:
— Я уже не та, какой была тогда.
— Нет. Просто ты из куколки превратилась в бабочку и готова расправить крылья. — Он хлопнул газетой по колену. — Договорились. Мы вылетим в Милан утром.
По крайней мере, они больше не топчутся на месте. Восторг и облегчение охватили Мейву и туманили рассудок не меньше, чем шампанское. Она была в одном шаге от дверей, скрывающих тайну ее потерянной жизни.
— Ну, вот и он. — Выйдя из лифта, Дарио распахнул двойные двери пентхауса.
Если вилла на острове была роскошной, то эту резиденцию можно было смело назвать королевскими покоями. Холл с блестящими паркетными полами и белыми стенами был настолько велик, что в шестнадцатом веке подошел бы для бала. На второй этаж вела винтовая лестница, а скошенный стеклянный потолок заливал все пространство естественным светом.
Расстроенный молчанием жены, Дарио прикоснулся к ее руке.
— Если ты боишься остаться одна, я отменю деловую встречу, — предложил он.
— Не будь глупцом, — сказала Мейва. — Почему я должна нервничать? Отправляйся с легким сердцем.
— Встреча не должна продлиться больше двух часов, но ты звони, если что-то понадобится. Мой помощник моментально все сделает. А пока налей бокал вина и чувствуй себя как дома, пока меня нет. Холодильник забит продуктами, так что обязательно перекуси, а еще лучше поспи часок-другой. Мы вылетели довольно рано, и ты, наверное, устала.
Устала? Мейва никогда не чувствовала себя более энергичной, по крайней мере если брать то время, которое она помнила.
— Дарио, не беспокойся, правда. Все будет великолепно.
— Тогда ладно. — Он обнял жену и поцеловал в губы. — Когда я вернусь, мы плотно пообедаем, — обещал Дарио, и по его глазам она поняла, что он говорит не только об обеде.
— Жду с нетерпением. — Мейва почти выставила его из дома, желая повторно познакомиться с пентхаусом. — Теперь иди!
Она подождала, пока двери лифта закроются за мужем, а затем направилась через арочный проем коридора, окруженный мраморными колонами, в гостиную. Столь скромное название этого помещения вряд ли соответствовало его внутреннему убранству.
