Алиера указала на нее острием. Меч был куда меньше Черной Длани и совершенно по — другому элегантным, этакая деловитая простота. Но металл точно такой же: клинок не отражал света.
Некромантка коснулась его ладонью так легко, как не сумел бы и сам Морролан. Второй рукой она накрыла камень, что до сих пор держал Влад.
Доля секунды, и она убрала руки.
— Как странно, — заметила она.
Морролан, как и все присутствующие, набрали воздуху, но несостоявшиеся речи их были прерваны, ибо Некромантка продолжила:
— Вероятно, я смогу это исправить. Не думала, что будет настолько похоже на… позвольте попробовать.
Морролан почувствовал смущение от того, насколько легче ему стало после этих слов, но сохранял на лице бесстрастие. К счастью, все смотрели на Некромантку, каковая растворилась дождем золотисных искорок, как ей и положено.
* * *
— Влад?
Я выпрыгнул бы из собственной кожи, но таковой не было, Она — Некромантка — возникла позади меня, в смысле, там, где мой странный всевидящий разум располагал это «позади», ровно в ту же секунду, что и заговорила.
— Привет, — проговорил я. — Не ожидал встретить тебя здесь.
— Я собираюсь попробовать вытащить тебя.
Я хотел кивнуть, но и кивать было нечем, так что просто сказал:
— Хорошо.
— Возьми меня за руку.
— Чем?
— Представь себе, что у тебя есть рука. Протяни ее и возьми меня за руку.
Она произнесла это тем же тоном, каким я предложил бы «возьми попробуй рыбки».
Но я попробовал. Представил себе руку и предствил, как я ее протягиваю.
— Влад?
— Не работает.
— Ты колдун, — начала она так, словно это было обвинением.
— Ну, да.
— Разве это не контроль сознания, которое направляет твой личный хаос — примерно как волшебство направляет сознание, чтобы контролировать хаос с помощью Державы?
Никогда не слышал такой формулировки, и я не был уверен, что она абсолютно права, однако…
— И что? — вопросил я.
— Твое сознание с тобой. Используй колдовство, чтобы сотворить воображаемую руку.
— Я не знаю такого заклинания.
— Изобрети его, — сказала она.
Что ж, прежде я уже изобретал заклинание, и весьма впечатляющее, кстати сказать. В Чертогах Правосудия я[13]… нет, лучше сосредоточусь на нынешней истории.
Зафиксировать сознание на желаемом эффекте, посеять его в голову как семя — и забыть, потому что надо сосредоточиться на следующем шаге.
Ощутить вкус могущества, оно по — прежнему здесь, даже когда нет тела, что поднимает вопросы, которые совершенно и абсолютно не к месту здесь и сейчас.
Взять, ощутить, почувствовать; это движение, где ничего не движется, текущее сквозь сознание незамеченным, пока не получается желаемое. Как песня, что крутится в голове, и почти вспоминаются слова. Работать не с целью, работать вокруг. Легкой щекоткой. Рука, значит? Отросток, продолжение, концепция — достать нечто, сделанное из чего — то, достать и коснуться. Я весь вспотел бы, будь у меня чем потеть, и дрожал бы, будь чему дрожать.
— Есть, — сказала она, как раз когда я почувствовал, как нечто холодное скользит по несуществующей руке.
— И что теперь?
— Держись.
Держаться? За что? Чем? О чем она вообще?
Я уж собирался спросить, мол, хоть намекни, и тут — как бы это сказать? Можете представить себе порыв ветра, которым вас сметает и уносит прочь, только вот вы держитесь за что — то. Рукой, которой не существует.
Меня размазало, и я какое — то время ничего не видел. Как ни странно, мне стало легче, я даже не осознавал, как меня напрягала эта непрошенная способность видеть во всех направлениях сразу.
Продолжайся это дольше, я мог бы и перепугаться, но потом я вновь стал видеть — строго туда, куда смотрел, — а это было вниз, и видел я собственные ноги.
Это хорошо.
Плохо то, что я, кроме себя самого, видел вокруг себя лишь тьму.
Полную и беспросветную черноту. И если вас удивляет, как это я видел собственное тело без малейшего проблеска света — что ж, меня это тоже удивляло, но уже потом, а в тот момент я думал лишь, почему больше ничего не вижу.
— Хорошо, Влад, — проговорила Некромантка, — все не так плохо, как кажется.
Новость сия вызвала у меня смешанные чувства.
— Ты, — продолжала она, — слился не с Черной Дланью. Ты слился с тем, другим камнем, который держишь.
Я не пытался понять, как могу слиться с тем, что держу; об этом я опять же стал думать уже потом. И еще меня тогда даже не удивило, почему ее голос звучит так обычно, как будто она просто стоит рядом со мной, чего на самом деле не было.
Слишком много странностей сразу — и вы просто берете тот кусочек, с которым можете управиться, а об остальном беспокоитесь уже потом.
Но вот насчет «слился» я уловил. Я слит с чем — то там. Это не звучало хорошо. И «все не так плохо, как кажется» тоже не очень — то успокаивало.
Меня вновь потянуло, а потом я краем глаза увидел искры. Я решил, что это Некромантка что — то делает, но спросить ее, не рискуя отвлечь, не мог, а кроме того, если бы я и спросил — мне что, будет понятен ее ответ?
А потом…
Вот даже не знаю, как сказать.
В голове моей создалось слово.
Я его не видел. Не слышал. Оно просто было там.
И слово было — нет, стоп, я не дурак, я не собираюсь повторять вам его. Но это было сочетание звуков, длинное, как мое имя, но иное, и на языке, какого я никогда прежде не слышал. При этом я знал, как оно произносится, хотя ни разу и не слышал его. Оно оказалось в моей голове, словно, не знаю, разящий луч, так вот, оказалось, и звучный не — звук его
