Читаем без скачивания Отрава - Крис Вудинг

Лошади во весь опор неслись ко дворцу, и он становился все больше. Все путешествие заняло меньше часа, но почему-то ночь прошла, и уже настало утро, а пассажиры чувствовали себя так, словно хорошо выспались, хотя никто из них даже не вздремнул. Когда Отрава заметила это, Брэм повторил слова, которые произнес в ту ночь, когда она попрощалась с ним и отправилась в дом костяной ведьмы:

– Время здесь течет по-другому. Возможно, там, дома, прошла уже тысяча лет, и когда мы вернемся, мир изменится до неузнаваемости.

Отрава задумалась.

– Вряд ли я буду по кому-то скучать. Ну, кроме Паруса, конечно. И может, папы. Но он, скорее всего, гораздо счастливее без меня.

– Разве? Как у тебя только язык повернулся сказать такое! – укоризненно произнес Брэм.

– Но ведь это правда, – возразила Отрава. – Он и Мелисса, моя мачеха, только и хотели, что избавиться от меня. С тех самых пор, как поженились. Даже если изо всех сил притворялись, что это не так. – Девочка поймала его скептический взгляд. – Это не просто приступ подростковой обидчивости, Брэм. Я знаю что говорю. Я всегда была для них помехой. Отравой.

– А, так вот почему ты выбрала это имя. – Усы Брэма изогнулись, и кривая усмешка появилась на лице. – Мог бы догадаться.

– А тебе будет чего-то не хватать? – спросила девушка, снова выглянув в окно.

Карета уже приближалась к самой высокой башне дворца.

– Зависит от того, что изменится, – ответил Брэм. – Если к тому времени, как я вернусь, в Крепости в мясной лавке перестанут делать мои любимые сосиски, придется вернуться и сказать королю эльфов пару теплых слов.

Отрава засмеялась и легонько ударила его по груди.

– Дурак ты, Брэм! – Гм, ну… – улыбнулся он и не стал спорить. – Карета пролетела по воздуху через широкую арку ворот в одну из низеньких боковых башенок дворца, где и остановилась. Когда копыта лошадей вновь зацокали по твердой земле, Перчинка осмелилась выглянуть в щелку между пальцами, а как только карета встала, девочка вздрогнула от облегчения. Дверца открылась сама собой, как и в первый раз. Брэм помог Перчинке выйти, Андерсен выпрыгнул последним. Дверца закрылась, кучер холодно сверкнул глазами, развернул карету и дернул за вожжи. Его лошади проскакали галопом несколько футов, а потом взмыли в воздух и поднялись в безоблачное янтарное небо за аркой.

Путешественники остались в большой круглой зале. Стены и пол были выложены мраморными плитами с характерными прожилками. Ничего примечательного, за исключением огромного бронзового диска в центре пола. На него-то и приземлилась карета. В одной стене была маленькая арочная дверь из какого-то металла, на которой, словно живые, извивались рельефные змеи. Когда эхо улетевшей кареты растаяло в воздухе, Отрава, Брэм и Перчинка переглянулись.

– Что теперь? – спросил Брэм. Дверь распахнулась, и в залу ворвался громкий гомон вместе с огромной суетливой толпой.

В центре ее был худой, морщинистый человек в коричневом сюртуке. Он быстрыми шагами пересек залу и подошел к путешественникам, на ходу записывая пером что-то в большую книгу в кожаном переплете. Вокруг него с гоготанием кружились тусклые и полупрозрачные бесенята: крошечные, худенькие демонические существа с крылышками, как у летучей мыши. Они щебетали, засыпая человека вопросами, наблюдениями и комментариями по поводу всего подряд, а он раздавал поручения, инструкции и вопросы. Человек торопливо подошел к пришельцам и одним взмахом руки отослал бесенят прочь. Те, словно стайка перепуганных птиц, выпорхнули за дверь и исчезли.

Человек поправил на носу круглые очки в железной оправе и уставился на Брэма поверх стекол.

– Ваши имена, – коротко бросил он. – Брэм из Непромокашки, Отрава из Чайки, Перчинка из… – Брэм замялся.

– Перчинка откуда? – Последнее время состояла на службе у Мэб, костяной ведьмы, – церемонно ответила Отрава.

– А… И как поживает дорогая Мэб? – спросил человек, приподняв бровь.

– Она мертва, – ответила Отрава. Перчинка, которая уже начала об этом догадываться, уставилась на нее с несчастным видом.

– Отлично, – улыбнулся человек, обнажив острые кошачьи зубы, и черкнул заметку в своей книге. – Значит, освободилась весьма ценная недвижимость, – он захлопнул книгу. – Меня зовут Скридл, я секретарь Элтара, короля эльфов. Полагаю, вы знакомы с, честно говоря, утомительным законом, принятым Амрэ, прошлым Иерофантом, по которому каждое разумное существо, родившееся в королевстве людей, имеет право на личную аудиенцию у короля или королевы любого иного королевства? Оному существу честью вышеупомянутого короля или королевы гарантируется безопасность, по крайней мере, до завершения аудиенции, после чего все предписанные законом обязательства снимаются. Проще говоря, не радуйтесь особенно.

– Мы не знали об этом законе. – Отрава пожала плечами.

– Теперь знаете, – ответил Скридл. – А это кто? – Он ткнул пером в четвертого члена их делегации.

– Это Андерсен, – сказала Перчинка. Она взяла кота на руки и прижала к себе. Восхитительно, – заметил Скридл, нисколько не изменившись в лице. Он развернулся на каблуках и направился обратно к двери. – Следуйте за мной! Король Элтар примет вас немедленно.

Главная зала дворца Элтара и впрямь могла повергнуть в трепет кого угодно, но пришельцы уже привыкли ко всяким чудесам, поэтому почти не удивились. Проходя по коридорам дворца, они вдоволь насмотрелись такого, чего никто из них прежде не видывал. С этим великолепием не могло сравниться ни одно творение рук человеческих, превзойти его могла только матушка– природа в своих лучших проявлениях. Путешественники миновали хрустальные мосты, которые изгибались такими крутыми арками, что идти по ним было страшновато; водопады, похожие на искрящиеся колонны. Они прошли мимо круглого окна, в котором солнечный свет преломлялся и огромным радужным лучом растекался по полу. Они видели комнаты, украшенные гобеленами такой неземной красоты, что даже грубое сердце Брэма затрепетало при виде их, а роспись на потолках была столь замысловатой и вычурной, что не поддавалась пониманию.

А потом им стали встречаться обитатели дворца, волшебные создания: эльфы, наяды, феи, ундины, нимфы и многие другие, кого Отрава не могла назвать. Они источали холодные неземное изящество, лишь изредка удостаивая взглядом «уродливых» людей. Отрава вдруг ни с того ни с сего почувствовала себя грязной, как какая-нибудь болотная тварь, которая неуклюже ввалилась на бал принцесс. Королевство эльфов полно красоты и совершенства, а эти потные, вонючие люди, что пришли в их мир гармонии, были для них хуже оскорбления. Это сильно подпортило ей впечатление от красот дворца.

«Я хочу уйти отсюда так же сильно, как вы желаете моего ухода, – молча говорила Отрава. – Но вы забрали мою сестру, и я должна ее вернуть».

Главная зала, как и следовало ожидать, оказалась необъятных размеров. Она была построена из холодного и гладкого синего камня, который выглядел влажным. В длину и ширину зала не была очень большой, но своды ее терялись в вышине. Дело в том, что зала находилась в узкой башне, и потолка как такового в ней вовсе не было – башня просто сужалась к шпилю на высоте сотни футов. Покрытые изящной резьбой опоры вдоль стен плавно сходились в вершине, а высокие узкие окна впускали солнечный свет. Лучи расчерчивали пол залы, посреди которого возвышался трон короля эльфов.

Король эльфов был семи футов ростом. Он сидел, развалясь на троне в обманчиво-вялой позе, словно камышовый кот. Кожа у него была бледная, и потому огненно-рыжие пряди, тщательно уложенные в стиле «художественного беспорядка», казались особенно яркими. Лучи низкого утреннего солнца, словно золотые клинки, разбивались о гладкие серебряные доспехи, которые казались совершенно невесомыми и даже не звенели, когда король двигался. В его лице слилась вся красота волшебного народа, но в глазах не было ничего, кроме жестокости и высокомерия. Рядом с троном, в богато отделанной стойке, красовался меч искусной работы, оружие настолько совершенное, что даже тот, кто сроду не видел боевых клинков, понял бы: этот – лучший в своем роде, вершина мастерства.

Зала была полна волшебных созданий. Прекрасные и полувоздушные, они с нескрываемым недовольством смотрели, как Отрава и ее спутники приближаются к королевскому трону. Перед странниками, выпрямив спину, шел Скридл, «его напомаженные волосы блестели, а на лице застыла приторная улыбка.

– Мой повелитель! – с поклоном возгласил Скридл. – Эти четверо пришли из королевства людей и просят принять их по закону Амрэ.

Отрава почувствовала, что недовольство придворных сгустилось. Теперь на незваных гостей —;: смотрели сотни глаз.

– В самом деле? – промурлыкал Элтар.

Его взгляд упал на Отраву, та угрюмо уставилась на короля в ответ. При виде повелителя эльфов в ней с новой силой вспыхнула вся злость и горечь от потери малышки-сестры, и она лелеяла эту злость как защиту от страха, который грозил захлестнуть ее с головой. Ведь она была в самом сердце владений эльфов, и помощи ждать было неоткуда. Она не может здесь требовать, приказывать, не может помешать Элтару делать все, что заблагорассудится. Отрава впервые задумалась: а не совершила ли она большую глупость? Может, Азалия давно погибла, и все это зря? Или она сама только что попала в зубы к смерти и не выйдет из этой комнаты живой. Эльфы известны своим своенравием. Они могут вернуть ей Азалию или просто отрубить Отраве голову. Нет, не сейчас. Не во время приема. Это противоречит закону. Но потом…