Молодой Король и Джефри немного поговорили о матери, королеве Алиеноре, которую король обрек на заточение за участие в предыдущем восстании против него. Седмицу назад Джефри получил от матери письмо, но отвечать, похоже, не торопился. Молодой Король заявил, что не писал ей уже полгода. У Маршала кольнуло сердце – он лично очень уважал Алиенору, так как служил ей некоторое время, прежде чем поступить в дружину Молодого Короля. Оба они – себялюбивые щенки, решил он.
– Ты всегда был самым любимым моим братом, – сказал Джефри Молодому Королю.
Лицо Генриха расцвело от удовольствия.
– А ты – моим.
– Мы слишком редко видимся. Это нужно изменить.
Улыбка Молодого Короля стала еще шире.
– Твои слова – музыка для моих ушей.
Джефри способен уговорить папу римского благословить Люцифера, подумал Маршал. В его заверениях ровно столько же правды, как если бы он сказал, что небо зеленое.
– Ты встречался с Ричардом? – спросил Молодой Король.
Джефри фыркнул.
– Не видел его уже много месяцев и рад этому. Даже если бы я поскакал в Аквитанию, у него слишком много дел, чтобы принимать гостей. Знать до сих пор недовольна его правлением. Угроза мятежа витает непрестанно.
– Так было всегда. Стоит ему подавить один очаг недовольства, как возникает другой. Как если бы крестьянин пытался погасить вспыхнувшую солому.
– Принц-воин, так прозвали нашего брата, – сказал Джефри, искоса взглянув на Хэла. – Я слышал, как он говорит это о самом себе.
Джефри готовился вонзить эту стрелу с самого приезда, подумал Маршал, видя, как вспыхнул Молодой Король. Самого Хэла во Франции прозвали Принцем турниров, и было ясно, какое из двух прозвищ почетнее.
– Но наследник трона – я! – Голос Молодого Короля дрожал от возбуждения. – Это мне предстоит вести полки в битву, даже в Святую землю!
– Конечно, Хэл. И я очень рад этому, – заверил его Джефри. – Ричард всегда был очень высокого мнения о себе. Скорее всего, он сам выдумал это прозвище.
– Точно. – Это слово в устах Молодого Короля прозвучало как ругательство. – Надо бы подрезать ему крылышки. Напомнить про отведенное ему место.
– Ничто не сделает меня счастливее.
– Папе тоже стоит преподать урок. Он не обращается со мной так, как я того заслуживаю. И тебя тоже притесняет, брат.
– Это верно, – заявил Джефри, надувшись.
– Сначала Ричард. Как мы это устроим?
– Начало я уже положил, – признался Джефри. – Слышал про Бертрана де Борна?
– Трубадура? – Молодой Король нахмурился. – Я его не слишком-то жалую.
Маршал знал почему. В одной из своих сирвент, сатирических песен, де Борн высмеял Молодого Короля за нехватку воинского пыла. Это оскорбление глубоко ранило его.
– Постарайся отбросить свою обиду, Хэл. Он не только искусен в обращении с лютней и пером, – продолжил Джефри. – Ему внимает множество аквитанских баронов. – Молодой Король насупился, и брат положил ему руку на плечо. – Эти люди могут быть нам полезны, и они не друзья Ричарду.
– Ей-богу! – воскликнул Молодой Король, прочитав нечто в глазах Джефри. – Ты уже с ним договорился?
– Даже лучше. – Улыбавшийся Джефри напоминал кота, дорвавшегося до миски сметаны. – Я взял его, чтобы он поговорил с тобой.
– Для начала ему следует извиниться.
– Безусловно.
Молодой Король кивнул.
– Отлично.
– Пойдем в мой шатер. Де Борн ждет там, и у него найдется много чего сказать.
«Ах ты, сын погибели!» – подумал Маршал. Он ни на грош не доверял Джефри, и ему не понравилось только что услышанное. Овейн тоже приуныл. Строить козни и вести переговоры с мятежной знатью против собственного брата – предательство самого гнусного толка. Изменой это не назовешь, ведь заговор не был направлен против Генриха, но ощущение было похожим. И его как слугу Молодого Короля засосет в эту трясину, хочется ему или нет.
Минуло несколько часов, а Маршал все еще сидел в шатре у Джефри. Возведенный с впечатляющей скоростью шатер был обставлен так же, как обиталище Молодого Короля. Свежескошенная трава на полу. Большая кровать с расшитым балдахином, шелковыми простынями и медвежьей шкурой, в изножье – железный сундук, украшенный орнаментом. На подставке висела кольчуга Джефри, над ней примостился шлем, остальное снаряжение было сложено внизу. Длинный стол со скамьями по обеим сторонам съедал большую часть свободного пространства. Именно за ним восседали Молодой Король, Джефри и Бертран де Борн, сдвинув головы и держа в руках кубки с вином.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Теперь они сдружились, но поначалу все было не так. Молодой Король заупрямился, выказывая присущую ему по временам надменность, и пригрозил отхлестать трубадура плетью. Де Борн ответил ядовитой остротой. Потребовалось все искусство Джефри, чтобы пролить масло на разбушевавшиеся воды, а также искренние извинения со стороны де Борна, и лишь тогда мир был восстановлен.
Разместившись у входа вместе с де Бетюном и Овейном – последний благородно старался не подслушивать, – Маршал находился достаточно близко, чтобы слова долетали до него.
Де Борн объяснил, что в качестве трубадура имеет доступ ко всем: от могущественных баронов до управителей замков и держателей мелких фьефов. Таким образом, открывались широкие возможности, чтобы влиять на недовольную знать Аквитании. Впрочем, пока его усилия мало что дали.
Ущипнув для пущего эффекта струну лютни, де Борн заявил:
– Я сочинил сирвенту в адрес трусливых баронов, и вы никогда больше не услышите от меня о них. Я сломал тысячу шпор, но так и не заставил ни одного идти галопом или хотя бы рысью.
Безжалостность, с которой герцог загасил пламя предыдущего мятежа, похоже, имела долговременные последствия, подумал Маршал. В глубине души он был доволен. Ричард не был его господином, но, если поднимется вся Аквитания, сам король окажется не в силах потушить пожар. Держава Генриха после утраты столь обширной территории ослабеет, а Франция окажется в выигрыше. Отношения между королем и Филиппом в это время были сердечными, но полагаться на их крепость не стоило.
Далее де Борн выказал уверенность, что стоит приложить еще немного усилий – и его работа даст свои плоды.
– Неужели Хэл не видит, как позже скажутся на нем эти козни? – прошептал Маршал.
Де Бетюн покачал головой:
– Не знаю. Если к тому времени, когда он взойдет на трон, беспорядки в Аквитании не улягутся, Филипп сполна воспользуется ими.
Конец ознакомительного фрагмента.
