меня от сиюминутного, – все те бесчисленные мгновения, когда меня не было, когда я еще не родился.
* * *
Бесчестье – физическая потребность. Хотелось бы мне быть сыном палача.
* * *
По какому праву вы молитесь за меня? Мне не нужны посредники. Я справлюсь сам. Может быть, я принял бы еще помощь от последнего отверженного, но больше ни от кого, будь он хоть святым. Мне нестерпима мысль, что кто-то чужой волнуется о моем спасении. А если я боюсь спасения, если я от него бегу? Ваши молитвы бестактны. Обратите их на что-нибудь другое; в любом случае мы с вами служим разным богам. И пусть мои бессильны – у меня довольно оснований полагать, что и ваши стоят не больше. Но даже если допустить, что они именно такие, какими вы их вообразили, они все равно не способны исцелить меня от ужаса, который старше моей памяти.
* * *
Что за жалкая вещь – ощущение! И ведь вполне возможно, что даже экстаз не более чем ощущение.
* * *
Разрушение, уничтожение сотворенного – вот единственная задача, которую может ставить перед собой человек, если он – а все указывает именно на это – хочет отличаться от Создателя.
* * *
Я знаю, что мое рождение – дело смешного и нелепого случая, тем не менее, стоит мне забыться, и я веду себя так, будто оно – событие первостепенной важности, без которого нарушился бы ход жизни на земле и пошатнулось бы мировое равновесие.
* * *
Можно совершить все мыслимые преступления, кроме одного – стать отцом.
* * *
Как правило, люди ждут разочарования. Они знают, что не следует проявлять нетерпение – рано или поздно оно их настигнет, а пока лишь дает им время окунуться в сиюминутные заботы. Иначе смотрит на вещи тот, кто лишен иллюзий. Для него разочарование наступает одновременно с совершаемым поступком; он не нуждается в ожидании, потому что разочарование присутствует в его настоящем. Освобождаясь от временной последовательности, он пожирает возможное и делает будущее ненужным. «Встретиться с вами в вашем будущем я не могу, – говорит он другим. – Не существует ни одного мига, который был бы общим и для вас и для меня». Это так и есть, потому что для него будущее – все, целиком, – уже есть здесь и сейчас.
Стоит в любом начале заметить конец, как дело продвигается вперед быстрее времени. Озарение, это молниеносное разочарование, вселяет в человека уверенность, благодаря которой из того, кто просто не имел иллюзий, он превращается в свободное существо.
* * *
Я избавляюсь от условностей и все-таки остаюсь опутанным ими. Вернее сказать, я стою на полпути между этими условностями и тем, что их отменяет; тем, что не имеет ни названия, ни смысла; тем, что есть ничто и все. Я никогда не сделаю решающего шага, чтобы вырваться за их пределы. Моя природа вынуждает меня колебаться, вечно пребывать в двойственности, но, если бы я склонился в ту или другую сторону, я обрел бы спасение и погиб.
* * *
Моя способность испытывать разочарование сильнее моей способности рассуждать. Благодаря ей я понимаю Будду; из-за нее не могу разделить его учение.
* * *
Вещи, не вызывающие в нас более сожаления, теряют смысл, прекращают существовать. Нетрудно понять, почему прошлое так скоро перестает принадлежать нам и обретает вид истории или чего-то такого, что уже никому не интересно.
* * *
Глубочайшее душевное стремление быть таким же обездоленным, таким же жалким, как Бог.
* * *
Настоящий контакт между существами возникает только благодаря молчаливому присутствию, похожему на отчуждение, таинственному безгласному обмену, напоминающему внутреннюю молитву.
* * *
Все, что я знаю в шестьдесят, я знал и в двадцать. Сорок лет долгой никчемной работы только ради того, чтобы проверить себя…
* * *
Обычно я так глубоко убежден, что все вокруг лишено устойчивости, основательности, оправдания, что всякий, кто осмелится мне возражать, будь то даже человек, пользующийся самым искренним моим уважением, кажется мне шарлатаном или тупицей.
* * *
Я с детства замечал, что часы текут независимо от чего бы то ни было – любых поступков, любых событий; что время оторвано от всего, что временем не является; что оно существует автономно, на особом положении; что мы – в его тиранической власти. Прекрасно помню, как однажды днем, впервые взглянув в лицо бездельницы-вселенной, я осознал себя быстро сменяющейся чередой мгновений, недовольных возложенной на них функцией. Время отделилось от бытия за мой счет.
* * *
В отличие от Иова я никогда не проклинал дня, когда родился. Зато только и делаю, что предаю анафеме все последующие дни…
* * *
Если бы в смерти присутствовали только отрицательные стороны, умереть было бы невозможно.
* * *
Все есть; ничего нет. Оба утверждения наполняют нас равной безмятежностью. Мятущийся человек, к несчастью своему, остается где-то посередине, страшась и недоумевая, вечно во власти неопределенности, не в силах обрести безопасность в бытии или в отсутствии бытия.
* * *
В этот предутренний час, в Нормандии, гуляя по берегу моря, я чувствовал, что мне никто не нужен. Присутствие чаек меня раздражало, и я отогнал их камнями. Они начали кричать сверхъестественно резким криком, и я понял, что хотел именно этого, что лишь что-то столь же зловещее и могло меня умиротворить. Что ради встречи с ним я и поднялся до зари.
* * *
Быть в живых… Странность этого выражения вдруг поразила меня. Оно звучит так, словно не приложимо ни к кому конкретно.
* * *
Каждый раз, когда у меня что-то не ладится, и мне жаль собственную голову, меня охватывает неодолимое желание заговорить вслух. И тогда я начинаю догадываться, из какой бездны ничтожества появляются реформаторы, пророки и спасители.
* * *
Мне бы хотелось быть свободным, отчаянно свободным. Как мертворожденный младенец.
* * *
Если в здравомыслии так много двусмысленности и тумана, то это потому, что оно – результат нашей неспособности извлекать пользу из бессонницы.
* * *
Неотвязная мысль о рождении, перенося нас во время, предшествующее нашему прошлому, лишает вкуса к будущему, настоящему и даже самому прошлому.
* * *
Редко выпадают дни, когда, заброшенный в постисторическое время, я не присутствую при том веселье, которому предаются боги, поставившие точку в человеческом сериале.
Когда видение Страшного суда перестает удовлетворять кого бы то ни было, требуется что-то взамен.
*
