в поле зрения появляется Арчи.
У меня тоже нет времени на его дерьмо. Ни за что.
Он поднимает руки, но я не замедляю шаг. — Не сейчас, Арчи, — предупреждаю я, и он делает шаг в сторону, пока я продолжаю приближаться к гребаным придуркам, которые продолжают портить мою жизнь. В любое другое время было бы чертовски жарко наблюдать за ними в их стихии, но сейчас я ничего не вижу за своим гневом.
Ксавьер отступает от Хантера и Тобиаса, его рука откинута назад, когда он выкрикивает приказы двум другим. Они рассредоточиваются, увеличивая расстояние между собой по мере того, как Ксавье готовится бросить мяч.
— Десять, двадцать два, — зовет Ксавье, и Хантер срывается с места, оставляя меня с идеальной мишенью — Тобиасом Холмсом.
Он стоит ко мне спиной, наблюдая, как Ксавье направляет мяч в воздухе к Хантеру, поэтому я хватаю его за руку и завожу ее ему за спину, заставляя повернуться ко мне лицом. Удивление в его глазах длится недолго, когда я бью его кулаком в живот, его лицо морщится от боли, когда весь воздух со свистом выходит из его легких.
Он наклоняется вперед, стон срывается с его губ, и я не могу удержаться, чтобы не пнуть его сзади по икре, заставляя пошатнуться и упасть передо мной на колени.
— Какого хрена, Иден? — он хрипит, но может сразу отваливать.
Присев на корточки рядом с ним, мое сердце колотится в ушах, я пристально смотрю на него. — Пошел ты нахуй за то, что сказал КитКат, Рокси и кому там еще тебе нравится нести чушь обо мне и моем отце. Просто пошел ты.
— Эй, что, черт возьми, происходит? — Ксавьер кричит, и я поднимаюсь на ноги, слыша его шаги позади меня.
Когда я поворачиваюсь к нему лицом, я замечаю, что другие игроки пялятся на нас, но я не обращаю на них внимания, я сосредоточена на этих придурках.
— И ты, — рычу я, тыча пальцем в грудь Ксавье, когда он стоит передо мной. — Я чертовски устала от тебя и твоего дерьма. Скорее всего, это ты наврал Рокси и КитКат о моем отце, когда рассказывал им все о моем давно потерянном брате-близнеце, но вы все можете почувствовать мой гнев, потому что вы, ребята, просто одна большая счастливая семья. — Мое сердце бешено колотится в груди, и моя ярость достигает предела. Я вообще не чувствую облегчения от своего напряжения.
Глядя на меня сверху вниз, Ксавьер хмурится, стискивая челюсть, пот стекает по его шраму сбоку от уха. Он ничего не говорит, и это только еще больше бесит меня.
Я поднимаю руку, чтобы влепить ему пощечину, но рефлексы у этого ублюдка быстрее, чем я хочу, и его рука обвивается вокруг моего запястья. Он отступает от меня на шаг, его хватка усиливается, когда его пальцы впиваются в мою кожу, и я вздрагиваю.
Наклоняясь вперед, он притягивает меня к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу, его губы у моего уха, затем он шепчет: — Хочешь попробовать это снова, Нафас?
Мое тело дрожит, когда слова застревают у меня на языке. Я в ярости от того, что он может так легко проникнуть мне под кожу.
— Как насчет того, чтобы испытать меня, придурок? Отпусти мое запястье, и я швырну тебя на твои гребаные колени. Что ж, для тебя это будет болезненно, но мне это доставит только огромное удовольствие.
Я толкаю его в грудь, и он отступает назад, его брови хмурятся, хотя он понимающе ухмыляется и с благодарностью отпускает мое запястье.
— У тебя хватает наглости штурмовать это поле с уверенной, стервозной развязностью, как будто это твоя территория, — скалится Ксавье, и я смеюсь над дерзостью этого парня.
— Ну и хрен с тобой, я не позволю тебе управлять мной, как всеми твоими пешками на столе, придурок, — рычу я. — И К твоему сведению, если ты думаешь, что моя уверенность в себе делает меня стервой, то я и буду стервой, потому что я не изменю себя. Ни для кого, и уж точно не для тебя.
Уперев руки в бедра, я ищу Хантера и обнаруживаю, что он направляется к Тобиасу, который все еще стоит на коленях позади меня. Сейчас все смотрят на нас, включая тренера, но даже он ничего не говорит.
— Хочу ли я знать, что здесь происходит? — Спрашивает Хантер, в его зеленых глазах тревога, но мне не нужны их мягкие выражения или фальшивое беспокойство.
— Как будто ты не знаешь, что КитКэт и Рокси считают, что мой отец покончил с собой. Они сказали, что "Звезды" рассказали им об этом как раз в то время, когда они предложили мне присоединиться к нему, — фыркаю я, наблюдая, как брови Хантера почти касаются линии роста волос. Он открывает рот, собираясь ответить, но я прерываю его. — Оставь эту чушь себе, — огрызаюсь я и отворачиваюсь от них, пытаясь успокоиться.
Мне нужно убраться от них подальше. От палящего солнца у меня разболелась голова, и это совсем не помогает. Мне нужно уходить сейчас.
— Эй, — бормочет Хантер, хватая меня за плечо, но это неверный шаг.
Разворачиваясь, я целюсь ладонью ему в лицо, надеясь достать хотя бы одного из них своей рукой, Хантер отталкивает меня, и я отшатываюсь, его глаза чернеют, когда он отслеживает мои движения.
— Никогда больше не пытайся это сделать, — выдавливает он, и мои глаза расширяются от ярости в его голосе.
Заикаясь над ответом, Тобиас наконец встает, придвигаясь ближе к нам, когда Ксавье тоже делает шаг вперед, и они втроем прижимают меня друг к другу.
Они поглощают меня, не слушают, и играют с моими эмоциями. Черт возьми. Мои ладони потеют, когда ногти впиваются в них, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не зажмуриться и не сделать глубокий вдох.
— Вы трое, блядь, держитесь от меня подальше. Вы меня слышите? С меня хватит.
— Это смешно, — небрежно комментирует Ксавье, смахивая невидимую травинку со своего плеча, когда он оглядывает меня, оценивая, и я не могу понять, то ли для того, чтобы представить меня голой, то ли чтобы стереть меня со своих бутс, как дерьмо. — Возможно, в будущем тебе действительно следует обдумать свои факты, прежде чем врываться на нашу тренировку и устраивать сцену.
— Если ты думаешь, что это я устраиваю сцену, то ты еще ничего не видел, — мгновенно парирую я, выпрямляясь, поскольку чувствую взгляды игроков вокруг нас, наблюдающих за переполохом, который мы устраиваем.
Он качает головой. — Тебе нужно
