в салоне. Я закрыл глаза и отдался нахлынувшему чувству.
Я не стану лукавить, что то был наш лучший опыт любви, но дерзость, с которой мы ворвались в людское общество, нарушили установленные правила и остались при этом незамеченными, имела особый привкус — привкус сговора, тайны, одного на двоих преступления, что связывало нас еще крепче, еще туже, еще интимней, чем даже сам секс.
Научиться заново радоваться, научиться воспринимать других людей, научиться тяготеть к ним — к другим, не к тебе, Марта, — все еще казалось мне непостижимой задачей. Я, честно сказать, больше удивлялся тому живому интересу, возникшему у меня к абсолютно незнакомой девушке. Я не знал о ней ничего, кроме точеного силуэта фигуры и волнистой россыпи каштановых волос по спине, я даже лица ее не разглядел.
Но узнал мгновенно, в ту же секунду, когда подъехал к воротам своего жилища. Она сидела посреди дороги на корточках и осматривала колесо байка. Я притормозил в метре от нее, заглушил мотор.
Она подняла голову:
— Привет.
— Привет.
— Разбираешься в этих штуках? — она стряхнула кофейные пряди с щеки и уставилась на меня вызывающе.
— Немного, — я подошел и стал смотреть туда, куда и она. — Что случилось?
— А ты не видишь? Он не едет!
Я обошел байк по кругу:
— Ты заправила его?
— Я что, совсем дура, по-твоему? — она толкнула меня плечом. — Я его только взяла. Он полный. Видишь индикатор?
— Вижу.
— Счастливого пути, мастер.
Она тут же отвернулась от меня и принялась что-то щелкать, дергать, трясти бедный аппарат. Но байк игнорировал любые попытки завестись.
Не спрашивая разрешения, я поднял сидение и стал выкручивать затычку из бензинового бака.
— Слышь! — крикнула девушка. — Ну-ка, руки убрал! Сейчас еще что-нибудь сломаешь! А мне потом платить! Ты чего, не понял?! — она с агрессивным лицом устремилась ко мне, выдрала из моих рук затычку. — Я же говорю — до свидания! Помощь не требуется!
— Он пустой.
— Чего?
— Он пустой, — повторил я и показал на бак. — Бензин закончился. А датчик у тебя сломан, — я постучал по прибору.
Девушка рассеяно глядела то на приборную панель, то на меня, то в сухой бак. Пока она пыталась осознать, какого черта здесь произошло, я сходил к себе во двор и принес бутылку бензина.
Да, здесь бензин продают в бутылках — обычных, пластиковых, из-под газированный напитков навроде «Колы». Конечно, это не отвечает правилам безопасности, но на них всем плевать, если основная часть заправочных станций прекращают свою работу в шесть или в семь вечера, а тебе необходимо проехать через весь остров на крутую дискотеку. Я же со своей стороны давно понял, что бутылка бензина в хозяйстве лишней никогда не будет. Это не раз выручало меня. Выручило и теперь.
— Твою же мать!.. — выругалась с досады девушка. — А мне еще обещали, что все исправно! Клялись!
— Так все исправно, — я завел байк, проверил свет и тормоза — они поддались без проблем.
— Да как это все?! А датчик?!
— Это мелочи, — я отряхнул руки и ушел к своему агрегату, чтобы отвезти его во двор.
Девушка поглядывала на меня с чуть меньшей агрессией, чем прежде, но ласковым ее лицо все же трудно было назвать.
Когда я уже закрывал ворота, она вдруг спросила:
— Мы что, соседи?
Я улыбнулся, не стал отвечать, закрыл створку до конца и через несколько секунд услышал по ту сторону ограждения:
— Спасибо, сосед!
Я утер ладонью взмокшее лицо, сплюнул и пошел восвояси.
18 сентября
Дома я не нашел покоя.
Бродил по комнате, зачем-то все время подходил к окну, возвращался за стол и снова вскакивал. Смотреть кино мне перехотелось — я заранее чувствовал, что ни один, даже самый великолепный фильм, не проберет меня сегодня.
Мне срочно нужно было вновь увидеть ее. Эту девушку. Немедленно. Иначе бы я сошел с ума. Я уже сходил, сам не понимая, почему, и метался как зверь по клетке.
Я решил — если не встречу ее, возьму проститутку. Любую.
Я догадывался, что дело скорее не в этой длинноносой европейке, похожей то ли на гречанку, то ли на итальянку, дело в том, что мне просто требовалось женское общение, даже без интима. Хотя что я вру?!. Интима мне хотелось еще больше. А всему виной эти дурацкие желтые трусы, дьявол бы их побрал!..
Я проверил наличность в кармане, покурил на дорожку и поехал в город, в тот район, где месяц назад мы были с Крисом. Я немного переживал о том, что стану делать, если встречу там Нок и Мали, но заранее условился, что делать ничего не буду. Поздороваюсь и пойду дальше. А может, и здороваться не стану, потому как вряд ли они так сходу опознают меня. Впрочем, натолкнуться в тех местах на кого-то знакомого шансов было не больше, чем выбить трехочковый, не глядя. Но я очень хотел найти ее — девушку в желтых трусах из окна напротив, мою соседку.
Я рассуждал банально: куда может отправиться на ночь глядя только что приехавшая молодая, одинокая туристка? Конечно, в эпицентр разгульной жизни. Там проще всего скоротать время, найти компанию и любое развлечение — хоть лобстера на ужин, хоть случайный секс.
Я провел рейд по главной улице, все такой же шумной и безобразно пьяной. Я заглядывал в кафе и бары, искал среди сотен лиц и спин, но, конечно, ничего не нашел.
После двухчасовых поисков я сдался. Забрел в первую попавшуюся харчевню и ел без аппетита жареный рис с креветками. Потом спустился к морю и без проблем наткнулся на целую шеренгу девиц. Я долго не выбирал. Ткнул в первую попавшуюся, которая показалась чуть менее противной остальных.
Что-то умерло во мне в тот вечер, и на месте умершего молниеносно возникла тупая, животная ярость.
Не помню, спросил ли я, как звали ту девушку. Наверное, не спросил. Я только поинтересовался у нее, где здесь в шаговой доступности комнаты поприличнее. Она показала куда-то вглубь переулка, мы пошли в ту сторону. И пока брели, я позабыл даже, как зовут меня самого, стер из памяти все имена, глаза и губы, которыми когда-либо дорожил.
И тебя стер, Марта. Как мне показалось, навсегда.
Настолько сильна и слепа была эта ярость, огромна, бесчеловечна, что я взял ту девчонку вообще без вступлений. Она еще пыталась изобразить удовольствие, а я просто попыхтел над ней от силы минуты две, кинул наличность и ушел. Раздавленный и шальной как черное полотно моря, безоружное перед
