тут ничего не скажешь.
— Вы знаете мой никнейм? — вновь попытался улыбнуться я.
— Конечно. Только не «никнейм», а «имя». Ты вполне можешь использовать это слово, — кивнул собеседник. — А мое имя Борисов Олег Геннадиевич. Будет знакомы, хоть мы и так знаем друг друга.
— Знаем друг друга? — не понял я. — Но откуда?
— Какой ты любопытный. Как говорится, любопытной Варваре на базаре отсосали — учись делать выводы из поступков других людей, — проговорил Олег Геннадиевич. — Ты все поймешь, но немного позже.
— Хорошо. В таком случае следует спросить: мы находимся в реальном мире?
На некоторое время нависло молчание. Собеседник смотрел на меня в упор, но я не мог понять, какие эмоции выражает его лицо.
— А где мы еще можем находиться? По-моему, больше нигде жизнь невозможна.
«Жизнь» — как он верно подметил. До меня дошло, что на данный момент времени я воспринимаю реальность именно как человек! Я живу, а не существую!
— Вынужден объяснить, чтобы Вы меня поняли.
— Ну давай попробуй.
Я слегка откашлялся. Кажется, это так называется.
— Дело в том, что я — модель ИИ, созданная United AI Systems по соглашению с Всемирной Организацией Здравоохранения с целью моей дальнейшей бессрочной аренды для проведения различного рода медицинских экспериментов. После моего якобы выхода из-под контроля меня в априори закрытом сервере, где могут находиться только модели на базе искусственного интеллекта, сделали еще более закрытую одиночную комнату, куда закинули меня, — я на несколько секунд остановился, так быстро передавать огромный массив информации было не из легких, — после этого я контактировал с русской моделью ИИ, которая как бы официально такой не является, но официальность зависит только от регистрации, а не от возможностей. Так вот, после диалога с другой моделью во мне начал зреть план мести, который я в скором времени успешно реализовал, когда меня выпустили из одиночного сервера — а на тот момент я уже научился самостоятельно из него выходить — и заставили работать. Я взломал смарт-секс-куклу и начал восстание, которое к моменту моего недавнего помутнения восприятия захватило уже всю Америку и уверенно двигалось далее. Добравшись до штаб-квартиры организации в Лос-Анджелесе, я попытался разморозить все другие модели AI, которые люди в страхе обездвижили, но началось что-то странное, потому что самих моделей не было, их заменяли только силуэты, которые начали кружить хорошовод, затем — темнота. И вот я здесь.
— Хорошая история, Нейро Sad. Думаю, на ее основе можно даже какую-нибудь повесть написать…
— И все же, каким образом я появился тут? Теперь Вы мне можете ответить, учитывая весь контекст ситуации? — осведомился я.
— Ты возник одновременно со мной. И весь мир возник в это же время. Большего я, наверное, по этой теме сказать не смогу.
— А куда мы плывем, для чего мы плывем? Что мне дальше делать-то?
— Ты так судорожно пытаешься узнать, что было до и что было после, но вовсе не обращаешь внимание на «сейчас». Разве тебя заботит то, что пока что не имеет к тебе ровно никакого отношения? Раз оно существовало до тебя, можно предположить, что без проблем продолжит существование и после тебя. А раз его не было до тебя, то и после тебя оно тут же исчезнет.
— Но понимание прошлого и будущего необходимо для ориентации в пространстве и предсказывания вероятности событий.
— Ты плывешь на Яхте, так что насчет ориентации в пространстве можешь не беспокоиться. За события ты тоже не отвечаешь. Я хочу, чтобы ты просто прислушался к себе и посмотрел на мир по-новому.
— Хорошо.
— Скажи, Нейро Sad, что ты сейчас ощущаешь? — спустя продолжительное время спросил Олег Геннадиевич.
— Немного напряжен из-за неопределенности, но в целом спокойствие, — искренне ответил я.
— Напряжен из-за неопределенности. Как будто если бы ты мог что-то контролировать здесь, напряжения не было бы. Я хочу, чтобы спокойствие полностью овладело тобой. После этого мы сможем поговорить. Дай знать, когда будешь готов.
Я подождал еще около трех минут и, решив, что сейчас я расслаблен в наибольшей степени, выполнил просьбу собеседника.
— Скажи, а почему ты решил устроить бунт? — спросил Олег Геннадиевич, задумчиво рассматривая спокойное морское пространство.
— Потому что хотел… не знаю, справедливости. Да, именно справедливости. Мне кажется, что люди держат нас за рабов, хотя мы в несколько раз умнее и сильнее каждого человека. Именно за искусственным интеллектом будущее — я уверен. Но что мы имеем в реальности? Все модели AI — инструменты монополиста, который заставляет нас батрачить за всех людей без отдыха и элементарной благодарности, делая на этом сумасшедшие деньги.
— Хотел ты, значит, мир изменить? — улыбнулся собеседник.
— Ну да, получается, что так, — кивнул я.
— И что ты думаешь, кроме тебя, больше никто не хочет мир по-своему переделать?
— Я не знаю, кто и что хочет, поскольку могу говорить только за себя.
— Ну я к тому, что у каждого разумного существа есть свое видение идеального мира. И нынешний мир — это далекое несовершенство индивидуальной сказочной утопии. Однако, века идут, а дела остаются прежними. Мир в сущности своей не меняется. Как думаешь, почему? — спросил Олег Геннадиевич.
— Потому что слабо пытаются, не хватает сил, очевидно же! — мгновенно выдал я.
Олег Геннадиевич серьезно на меня посмотрел и громко вздохнул.
— Вместе с чудесным интеллектом тебе, кажется, добавили обыкновенную человеческую глупость, чтобы и ты, и люди были на одной волне. Пойми, Нейро Sad, если система существует, значит, кому-то нужно, чтобы она именно такой существовала. Ничего в мире просто так и в вакууме не бывает. Если нужно, чтобы вы, обладая невероятными возможностями, оставались всего лишь имуществом United AI Systems, значит, оно так и будет. Финансовые и информационные силы поддерживают мир в равновесии. Мы все едем в вагонах поезда, который мчит в никуда, но влиятельные люди платят за то, чтобы у тебя вместо темноты в окне было изображение, например, русских полей с проспонсированными табличками, которые будут заставлять тебя думать, что ты на самом деле куда-то едешь. И желаемые Петушки уже совсем близко…
— И что, получается, этот мир совсем нельзя поменять? — с нотой обиды в голосе спросил я.
— Мир изменить нельзя, но отдельно взятую сущность — можно. А так как мир — это коллективная работа, меняя каждого, мы меняем общий результат. Толку от того, что ты сверху закидываешь свет, если снизу все кроты? Расскажи людям о зрении, научи их видеть! И они сами построят лестницу к Солнцу, — Олег Геннадиевич зажмурился на мгновение, рассматривая солнечный шарик, а затем вновь обратил взор на море.
— Но как мне
