Читаем без скачивания Выше ножку! - Картер Браун

— Значит, обоих?.. — Адлер почему-то начал протирать пистолет.

— Но не сейчас! — гаркнул Кези. — Подождем, пока эти приедут.

В его лице не осталось ничего человеческого. Мне казалось до дикости странным, что когда-то я находила своего партнера мужественным и привлекательным.

— Тогда, наверное, нам надо подняться наверх... Да, босс?

— Сделаем так: наверх поднимусь я один и начну переговоры. А эту парочку сохраним до поры до времени в нераспечатанном виде. Когда они понадобятся, я пришлю Сэди. Вот будет сюрприз.

Он направился к лестнице. Потом остановился и посмотрел на меня и Штайнера, как на рухлядь. Мы для него уже не существовали. И если его что-то еще и волновало, так это последующая транспортировка наших останков.

— В случае чего — стреляй! Не церемонься, — приказал он Адлеру. — Пришей их...

— И... Мэвис? — уточнил Адлер.

— Само собой.

Гиббон держал пистолет Штайнера так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Уж я за ними присмотрю, — злорадно хихикнул он, оскалившись.

Я поднялась и сделала два шага к Кези.

— Скажите... — голос мой предательски дрогнул. — Вы ведь обыкновенный гангстер? Вы никогда не служили в ФБР?

— Ну вот, детка, хоть раз, да ты попала в яблочко! — он безжалостно щелкнул меня по носу и, довольный, заржал.

В приподнятом настроении изверг поднялся по лестнице и исчез за дверью.

Мне стало жаль саму себя и, как ни странно, Макса Штайнера. Да, он сидел в тюрьме, у него темное прошлое, но он начал жизнь заново, с чистого листа. А я подставила его, хоть и не нарочно. Впрочем, Штайнер сам полез в эту историю с трупом — чтобы узнать всю правду.

Я взглянула на него и неуверенно улыбнулась. Штайнер больше не казался мне таким страшным громилой: обычное лицо, слегка усталое...

— Я бы хотела извиниться перед вами, мистер Штайнер. Я была неправа, точнее, я не совсем правильно оценила ситуацию... Вы тоже, кстати, были неправы, когда применили «рэббит-дид». Считайте, что мы квиты.

— Поймите, Мэвис, я был вынужден слегка пристукнуть вас, но никак не ожидал, что вы так загремите с лестницы... — Штайнеру тоже, видать, было неловко. — Я понял, что мне не удастся переубедить вас. Вы были уверены, что конвоируете германского шпиона. Что мне оставалось делать? Хотя теперь уже поздно объясняться и извиняться. Наша участь предопределена.

Несмотря на эти ужасные слова, тон у Штайнера был довольно бодрый.

— Если бы мой компаньон Джонни Рио был умнее, мы не попали бы в такое дурацкое положение, — сказала я, чтобы поддержать светскую беседу. — Представьте, Рио поверил Джонсу, что тот — агент ФБР!

— Но ведь и вы, Мэвис, поверили, — мягко возразил Штайнер.

— Ну, со мной все обстояло иначе... Кези раскусил меня сразу. Он знал, что я работаю в частном сыскном агентстве. Этим он и заморочил мне голову. Поэтому я решила, что Кези работает в ФБР.

Маркус Адлер, который с интересом слушал наш разговор, решил вмешаться и вставить свою реплику:

— Да ты просто класс какая дура! Мы с самого начала все про тебя знали. Ты только переступила порог клуба, а у нас уже был готовый план... Мы решили, что для начала я тебя вроде бы турну, а потом приму на работу. Это Штамм такое придумал: «дурочка-детектив» будет работать с партнером. Так сказать: все время под присмотром. Партнером вызвался попрыгать сам Кези. Ему надоело прикидываться тупицей, который только и способен проводить разборки с захмелевшими клиентами. Более того, нам надо было взять на работу нового парня. Кези освободил ему место вышибалы.

Штайнер посмотрел на Адлера, прищурив глаза:

— Да я вижу, что у вас тут спетая шайка, — сказал он, и желваки заиграли у него под скулами. — Как могла слабая девушка в одиночку справиться с таким отродьем? Если она и «дурочка», то ты, Маркус, — вонючая скотина!

— Эй, ты! Полегче! — заорал Адлер.

— Скажите, — я стала между ними, — Кези хотел присмотреть за мной, чтобы в нужный момент убрать меня с дороги, да?

— Ну, конечно. Ты не смогла бы защитить Ирму, это был пустой номер, — с удовольствием пояснил Адлер.

— Все равно ничего не понимаю! Убили Саломею! При чем здесь она?

Адлер запустил руку в свою гриву и долго чесался.

— Черт его знает, что произошло... Кези пришил Саломею, приняв ее за Ирму, это точно. А когда увидел, что ошибся, стал ждать эту чертовку... Но тут врываешься ты, и все летит кувырком. Кези запросто прикончил бы эту грудастую... Полиция решила бы, что в клуб затесался маньяк, ненавидящий стриптизерок. Этим бы все и кончилось. Нож краденый, свидетелей нет... Надо же было тебе сунуть свой нос в это дело! Кези пришлось срочно придумывать сказочку про федов... Ну ты и клюнула. ФБР... Вот так потеха!

— Да, клюнула, — из моей груди вырвался тяжелый вздох. — Ну, а Штамм... Раз уж вы напоследок так откровенны, скажите, кто этот таинственный Штамм? Если он не шпион, то, значит, просто бандит? Ух, попался бы он мне в руки!..

Я сжала кулаки, хотя прекрасно понимала, что это всего лишь жест отчаяния.

— Тебе незнаком Штамм? — Адлер залился детским смехом. Его жирные щеки тряслись, как желе. — Уморила... Да он трижды в день срывал с тебя бюстгальтер, идиотка!

— Кези?!

Не выдержав такого удара, я рухнула на колченогий стул, он покосился, и я под уханье Адлера полетела, задрав ноги кверху.

Штайнер помог мне подняться.

— Кези! Это все Кези! — неистовствовал Адлер. — Он все придумал и организовал! Светлая голова, хотя рука уж больно тяжелая.

— Что организовал Кези? — прямо спросила я, полагая, что, как и Штайнер, имела теперь право знать все.

— Торговлю наркотиками, — Штайнер ответил вместо Адлера.

— О боже! Лучше бы этот омерзительный Джонс оказался шпионом! Я содрогнулась. Наркотики... «Белая смерть»...

— Героин, — уточнил Адлер. — Хороший ходовой товар... Только вот этот подонок, что поставлял нам его, заартачился.

— Значит так: кто-то поставлял в клуб наркотик, здесь он соответственно сортировался а потом Кези распределял его среди заказчиков, — размышлял вслух Штайнер. — Вы попали в точку, Мэвис, когда назвали клуб «Берлин» почтой.

— Кончай свой треп, Макс! — ни с того ни с сего взъярился Адлер. — А то моя «пушка» быстро сделает из тебя молчуна.

Наркотики... Я все еще не могла прийти в себя. Подумать только! А ведь я мечтала провести с Кези вечер... Шампанское... Свечи... А он... Убийца! Я вспомнила стеклянные глаза Саломеи, лежащей в сундуке и прижимающей колени к подбородку...

— Можно я присяду? — я посмотрела на Адлера с мольбой.

— Захотела отдохнуть? Да у тебя будет сплошной отдых...

Я двинулась по подвалу, шаря глазами, куда бы можно было пристроиться. Стул разломался, сундук исчез...

И вдруг моя юбка зацепилась за ручку нижнего ящика того единственного стола, который был в этом душном подвале. Раздался треск, я запуталась в лохмотьях и покатилась по полу.

Нет, это свыше человеческих сил!

Адлер хохотал, как безумный:

— Браво, детка! Ты стала настоящей артисткой! Ты работаешь в обнимку со смертью. Век такого не видел!

Я подняла голову. Адлер смотрел на мои ноги, и в его глазах зажегся огонь.

— Я помню, Мэвис, как ты меня поцеловала, — он облизнул губы. — Почему бы нам не повторить? Что ты теряешь? У босса там свои разборки, а у нас — свои... Ну, давай... Покажи, детка, нам свой номер. Можешь снять все, даже джи-стринг. Здесь нет копов. Все свои. Развлечемся на всю катушку!

Он шел ко мне, переваливаясь с ноги на ногу, — гиббон с пистолетом в руке.

— Я не хочу!.. Я не могу!.. Меня тошнит...

И вдруг я увидела, что Штайнер делает мне знак. Адлер этого не заметил. Его глаза были масляными, на лбу выступили капли пота. Он предвкушал, как Мэвис Циркус будет раздеваться — лично для него.

— Ну... Начинай...

Я сделала вид, что поддаюсь ему. Поднявшись, я отбросила рваный подол и начала медленно расстегивать блузку. Это был воистину смертельный номер — стриптиз под дулом пистолета. Я попробовала прокрутить свою обычную программу, но без музыки и партнера у меня ничего не получалось. Я решила, что просто разденусь, — как того требовало это похотливое животное. Сняв блузку, я положила ее на стол.

Адлер ощупывал липким взглядом мои бедра.

— Не торопись, милашка... Помедленнее...

Гиббон был всецело поглощен этим спектаклем, так, словно он не видел из кулис по нескольку подобных представлений в день. Но, видимо, страх в моих глазах придавал особую пикантность происходящему. Маркус Адлер не был красавцем. Полагаю, что он не пользовался особой популярностью у женщин. Но пистолет, зажатый сейчас в его руке, придавал ему уверенности, мужественности.

На мне остались только трусики и бюстгальтер. Глядя Маркусу в глаза, я расстегнула бюстгальтер и наклонила грудь, чтобы эта часть одежды сама спала с меня — как листва с дерева. При этом я откинула голову назад: я знала, что у меня красивая линия плеч и высокая шея. Когда я выпрямилась, гиббон дышал часто-часто. Глазки его метались.