знаю чего. Может быть, подсознательно ждал, что явится Рыжов. Все-таки он местный и может знать про Сорокина. Тогда будет хотя бы понятно, чего от него можно ожидать. Еще раз телепортироваться из смертельной ловушки на улицу я не горю желанием. В прошлый раз мне просто безумно повезло, и вряд ли так же может повезти еще раз.
Но Рыжов не появлялся. То ли помогал матери, то ли промышлял грабежом где-то на другом конце города, в любом случае, за все то время, пока я здесь сидел, не решаясь выйти из машины и вертя в руке ключи, никого похожего на Рыжова я не увидел.
Наконец, я решился. Заглушив мотор, уже хотел выйти из машины, но тут замер, сползая по сиденью так, чтобы меня не было видно, потому что увидел, как к нужному мне дому, подходила знакомая девица.
Рыжий локон снова выбился из-под капюшона, и трепетал на морозном ветру как язык пламени. Ева шла, заложив руки в карманы и постоянно оглядываясь, словно опасаясь слежки.
Она зашла в единственный подъезд, и я почему-то был уверен, что встретимся мы в квартире покойного мага клана. Но нужно было спешить, чтобы девчонка не забрала то, за чем пришла, не оставив мне ни одной зацепки о том, что здесь творится.
Квартира, которую снимал Сорокин, располагалась на третьем этаже. Поднявшись наверх, и найдя нужную дверь, я заметил, что на ней размещен опечатывающий знак полиции. Знак был снят, но немного неаккуратно, потому что остались вполне узнаваемые фрагменты. Значит, здесь уже побывала полиция. Вот только вряд ли они что-то сильно искали. Все-таки происшествие на заводе было квалифицированно даже мною как несчастный случай. Ну помер криворукий баран, и хрен с ним. Провели поверхностный обыск. Тонный взрывчатки и план императорского дворца не нашли, значит, можно оформлять, и возвращать права хозяину дома, который тут же пустит в пустующую квартиру новых жильцов, правда, обыщет все более тщательно.
А вот у Евы, похоже, ключа не было. А была отмычка, да не артефактная, как у того же Вольфа, вот ведь извращенец, а обычная, которая оставила следы взлома на секрете замка.
У меня же ключ был. Поэтому я вставил его в замочную скважину и попробовал повернуть. Вот только, хрен-то там. Ключ не подошел. От удивления я даже забыл на мгновение, что надо спешить, а принялся сравнивать ключи. Они были похожи, но все же отличались. Ключи даже к таким дешевым замкам, какие были вставлены в двери этого гадюшника, не могли подойти к соседской двери. Взяв другой ключ я попробовал открыть дверь им. Замок едва слышно щелкнул, открываясь. Ну что же, пора выяснить, что здесь забыла рыжая бестия, а потом уже заняться тайной второго ключа.
Я очень осторожно приоткрыл дверь. Она меня не подвела и приоткрылась не скрипнув.
Я вошел в прихожую, и притворил дверь за собой. Снова послышался едва слышный щелчок, замок автоматически защелкнулся. Тихо приблизившись к проему между прихожей и непосредственно жилой комнатой, я заглянул внутрь. Ева сидела возле подоконника и чертыхаясь, шарила под ним рукой.
— Ну что, ничего не выходит? — она подпрыгнула, и в ее руке сверкнул нож. Перехватив руку с ножом, я ее слегка вывернул, одновременно толкнув девушку к стене, наваливаясь на ее напряженную спину прижимая к стене своим телом. — Брось нож, или страж решит, что ты действительно хочешь меня убить, и, поверь, тебе не понравятся его действия, пока что предупредительные.
Ее пальцы разжались и нож выпал из руки. Я же не спешил ее отпускать. Темнота, царившая в комнате, недавний всплеск адреналина, все это производило на меня странное впечатление, заставляло забыть, что теперь я Константин Керн, хороший мальчик из приличной семьи. Мои руки принялись обыскивать Еву, я же отстраненно думал о том, что у нее прекрасное тело.
— Отпусти меня, — приглушенно проговорила девушка. Я же резко развернул ее к себе лицом, продолжая удерживать у стены. — Зачем ты это делаешь?
— Зачем я делаю что? — я ухмыльнулся, и она вздрогнула, словно в слишком тусклом освещении действительно увидела кого-то другого, кого-то гораздо более опасного, чем мальчик Костя. — Зачем я тебя лапаю? Ну, как тебе сказать, мне это нравится, доставляет определенное эстетическое удовольствие. К тому же позволяет узнать, не прячешь ли ты что-нибудь от меня. Ты же ничего не прячешь?
— Нет, — она покачала головой. — Я ничего не нашла. Понятия не имею, куда этот козел все спрятал.
— Спрятал что? — мои руки весьма вольготно расположились у нее на бедрах.
— Какие-то золотые пластинки в дырках, — Ева старалась не шевелиться, глядя на меня как кролик на удава. — Меня повысили. Я теперь старший группы. Но ты не спешил меня поздравить.
— Поздравляю, — равнодушно бросил я. — Позволь узнать, а куда делся бывший старший группы?
— Он немножко умер, — холодно и очень обыденно ответила Ева.
— Меня от тебя в дрожь бросает, — признался я. — Но, не могу сказать, что твоя кровожадность меня не заводит. Этакий привкус постоянной опасности. Ты ведь тоже чувствуешь подобное, — она вздрогнула и рефлекторно подалась вперед, прижавшись ко мне еще крепче. Я негромко рассмеялся. — Когда-нибудь, мы, скорее всего, удовлетворим свое любопытство. А пока извини, меня невеста на ужин ждет.
— С-скотина, — она вспыхнула, я даже через слои одежды ощутил эту вспышку жара.
— Я знаю, — и я снова ухмыльнулся. — Ты даже не представляешь, насколько права. Так ты ничего здесь не нашла?
— Нет, я уже сказала. Может быть, полиция и выгребла все улики, — я медленно отстранился от Евы, и отошел вглубь комнаты, поднимая выпавший у нее из рук фонарик. Не знаю, что я хотел здесь увидеть. Комната была настолько безлика, что сложно было даже сказать, что здесь кто-то действительно жил. Сунув руку в карман, я нащупал ключи.
— Здесь не было того, что ты искала. Пластинки у меня. Сорокин проводил опыты с ними и буквально сгорел на работе. В прямом смысле этого слова. Так и можешь передать своим кураторам. — Ева продолжала стоять у стены, исподлобья глядя на меня. — Иди. Я еще здесь осмотрюсь. Все-таки этот тип был моим родственником, в каком-то смысле.
— Керн...
— Пошла вон, я третий раз повторять не буду, — не глядя на нее, я подошел к столу и провел на нему ладонью.
