которых так любят проповедники из Клетки.
Картины мест, в которых побывал парень, поражали жестокостью и тем, что он оставлял после себя. Ни один мужчина не выживал. Он вырезал всех, кто мог продолжить род ублюдка, надругавшегося над его женой. Этой семьи больше не существовало. Остались только женщины и дети, а на востоке это равносильно смерти рода.
— И куда бы ты не поткнулся, Тангир, всюду тебя ждёт либо решетка до конца жизни, либо смерть, — прошептала холодно, и обняла свои плечи руками, на секунду вспомнив тот ад, который прошла сама.
Поэтому выключила запись из архива. Спокойно поднялась и схватив свою сумку, закинула туда необходимые вещи, покидая базу. Не знаю, что двигало мной. Наверное то, что мы с ним слишком похожи, и я бы тоже очень желала, чтобы род той твари, которая убила меня никогда не продолжился. Чтобы они издохли все точно так же, как те девочки, которые жили со мной, а вырастая либо накладывали на себя руки, либо просто превращались в сломанных кукол.
Я шла по коридору в сторону камер временного заключения, а перед глазами стоял момент, когда кнут обмотался вокруг моей шеи. Картина того, как из рук Тангира выпала цепь не покидала меня.
"Жестокий, ненавидящий весь мир человек, испугался так, словно увидел перед собой свою смерть…" — прозвучало в голове, когда дверь его камеры отъехала в сторону, а на меня посмотрел почти черный и холодный взгляд.
Теперь я осмотрела этого паренька совершенно иначе, потому что видела перед собой не сопляка, а мужчину с отпечатком преисподние во взгляде. Он знал на что шёл, когда начал убивать, как и я знаю, на что иду, забирая его с собой.
— Пришла сказать, что утром меня поджарят, как барбекю? Я этого и ждал, — прозвучал глухой насмешливый тон от стены, где Тангир опять обустроил себе лежанку.
Мой взгляд плавно прошёлся по крепким мышцам мужских рук, по груди, которую скрывала только белая майка, и зацепился за цепочку. Именно её я не успела рассмотреть в том переулке в Монтэ-Пульчано. А следовало бы, возможно тогда бы поняла, что передо мной не просто убийца.
На серебристой, длинной и тонкой цепочке висело два обручальных кольца.
"- Ты веришь в такую любовь?" — в воспоминаниях, подобно порыву ветра пронесся мой дурацкий вопрос в глаза этому человеку.
— Поднимайся! Поехали! — закинув сумку на плечо, совершенно спокойно развернулась на выход, задействовав браслет.
Шла по коридору не спеша, рассматривая пустынные помещения, которые утром заполнят мои коллеги. Людей, постоянно находившихся на базе было не много. Из всех служащих, только четверть штата могла занимать отдельные комнаты, чтобы быть постоянно на месте. И я была одной из этой четверти, однако в таких условиях, не хотела здесь больше находиться.
Рик настолько вывел меня из равновесия своим поступком, что ещё одна встреча с ним в стенах управления просто вынудит начистить ему рожу, и с совершенно спокойной совестью что-то вывернуть в обратную сторону.
Я не переносила мужчин, которые не понимают прямой речи. Ведь считала, что их мышление должно хоть как-то отличаться от женского. А по всему выходило, что Рик недалекий ревнивый кретин, глухой и слепой. Он ведь видел и понимал, что построить семью с такой, как я, невозможно. Однако всё равно упирался и лез рогами на рожон, как бык.
"Точно из Техаса. Надо проверить его родословную, бл***!" — я сжала челюсть и застегнула куртку только на улице, почувствовав как с моего плеча легко стянули сумку.
— Джентльменом прикидываешься? — холодно задала вопрос, на что получила гробовое молчание в ответ, проследив за тем, как Тангир идёт к парковке.
— Не туда, — бросила через плечо и пошла к своему пикапу, который стоял рядом с машиной Родерика и ещё двоих коллег.
— У тебя особое положение в этой дыре, Куколка? — Тангир открыл пассажирскую дверь, прежде закинув мою сумку в кузов.
— Настолько, что могу пользоваться обычной стоянкой, а не штраф-площадкой с уликами, — хмыкнула и заметила, как парень вскинул брови вверх и обозначив пальцем весь металлолом, который стоял перед управлением, просто хмыкнул, так и не сказав ничего в ответ.
Солнце медленно поднималось, облизывая ветви деревьев лесопосадки по обе стороны от шоссе, которое вело в Бруклин. Вставало над нами в полном молчании.
— Ты не хочешь объяснить мне, куда мы так мчимся в восьмом часу утра от места моего заключения?
— Жарить барбекю, Тангир, — резко ответила и свернула с холма вниз, вспомнив, что на перекрестке авеню Медиссон, есть отличный мясная лавка.
Как только машина встала у её витрины, псих поджал губы, а я ухмыльнулась, заметив чисто мужской голодный блеск в глазах.
— Значит, моё предположение ещё в тюрьме о том, что ты любишь мясо, попало в яблочко.
— В самую сердцевинку, Куколка, — Тангир осмотрел мою фигуру не менее голодным взглядом, на что я спокойно вышла из машины, проигнорировав подобное.
Однако корейский псих меня опередил, чем вызвал натуральный смешок. Этот ненормальный стремительно влетел в магазин и стал, как настоящая домохозяйка выспрашивать у девушки в смешной форме, где грудная вырезка и шейная часть.
— Дайте нам просто пять фунтов говядины, и два свинины, Рика, — я прочла имя девочки на её бедже, пока она пыталась отмереть после натиска голодного мужика.
— Ты только что угробила весь мой ритуал, женщина, — Тангир тяжело выдохнул, однако заметив, как я расплачиваюсь, схватил два пакета и, нахмурившись пробасил безапелляционным голосом:
— Готовлю я!
— Вот, мэм… Это… — девушка провела взглядом ненормального, который в феврале вышел на улицу в майке, и совершенно спокойно сел в машину.
— Спасибо, Рика. Приятного дня, — ответила и продолжая наблюдать за тем, как Тангир что-то вертит в моей магнитоле, не спеша пошла обратно к машине.
— Ты решил схватить воспаление лёгких? — только сейчас мелькнула мысль, что он действительно слишком легко одет для зимы.
— Мои тряпки в кузове твоей тачки. Ты совсем забыла, как приказала тому щенку отнести мою сумку в машину? — он продолжал вертеть переключателем, перебирая радиостанции, а потом скривился и бросил в меня холодно прищурился.
Следом цепко осмотрел салон, вцепившись взглядом в приборную панель намного пристальнее. Однако кульминация наступила, когда я завела тачку снова.
— А куртка? Ты ведь был… — не знаю, за каким хером меня вообще должно было волновать что надето на этого ненормального, но он и не собирался отвечать, а просто нагло меня перебил:
— Ты вообще хоть когда-то проходила
