сторон перед регулярным строем рассыпались дополнительные легкие части. Рассыпной строй делал их неудобной мишенью для неточных мушкетов и редкой добычей для пушечных ядер, хотя серьезную опасность для них представляла картечь – артиллерийский прием, превращавший пушку в гигантский дробовик. Застрельщики работали парами. Один стрелял, а его компаньон заряжал. В идеальном случае французские застрельщики, которых называли вольтижерами или тиральерами, должны идти перед строем до расстояния мушкетного выстрела от вражеского войска, а затем открыть огонь и выбить вражеских офицеров. Тиральеры – официальное название, от французского tirer (стрелять), а voltigeur – гимнаст, плясун, поскольку застрельщик должен быть ловким, уметь передвигаться быстро. Стреляли они с колена или лежа, превращаясь в плохую цель для противника, и могли нанести вражеской линии очень серьезный урон, но только с близкого расстояния. Обычно французские застрельщики превосходили британских числом, хотя у британских имелось серьезное преимущество. Многие из них были вооружены нарезным штуцером – оружием, от которого наполеоновская армия отказалась. Недостаток штуцера в том, что пуля, обернутая кожаным «пластырем», заводится в нарезной ствол очень туго, это требует гораздо больше времени, чем затолкнуть пулю в гладкий ствол мушкета. Зато достоинство штуцера – его точность. Британцы использовали винтовку Бейкера – превосходное и надежное оружие, точность которого далеко превосходила точность любого мушкета.
Застрельщики не рисковали уходить далеко от своего родного батальона, потому что в смертельной игре «камень-ножницы-бумага» Наполеоновской эпохи, проводимой среди артиллерии, пехоты и кавалерии, они были почти беззащитны против кавалерии. Их рассыпной строй не позволял им держать каре или стрелять залпом, и конница могла уполовинить ряды стрелков за считаные секунды, но, когда дивизия Пиктона подошла к Катр-Бра, не нашлось конницы, чтобы разделаться с французскими стрелками. Черный Легион из Брауншвейга добрался до Катр-Бра вместе с Пиктоном, но остальная часть кавалерии Веллингтона еще находилась в пути, и герцог решил атаковать французских стрелков линейной пехотой. За вражескими застрельщиками находились колонны французской пехоты, но британские линии всегда без труда разбивали французские колонны, поэтому Веллингтон бросил вперед шесть батальонов.
Они катастрофически уступали противнику числом. Французы шли тремя колоннами. Самая большая из них, свыше 8000 человек, наступала в северном направлении возле леса Боссю. Центральная колонна, шедшая вдоль дороги, насчитывала 5400 человек, справа от них двигались еще 4200. Всех их поддерживали более 50 пушек и конные отряды. Шесть батальонов британской пехоты составляли 3500 человек, им противостояло по меньшей мере 17 000, да еще артиллерия и конница, зато эти батальоны были лучшими и самыми опытными во всей армии Веллингтона.
Последовал типичный для того времени смешанный бой. Одним из этих батальонов был 42-й, Черная Стража, шотландцы в килтах, чуть больше 500 человек. Джеймс Энтон служил сержантом в этом батальоне, первым прошедшим по ржаному полю, где голландские стрелки были раздавлены мощной французской атакой.
Стебли соломы мешали нам наподобие тростника на болоте. Верхушки колосьев поднимались выше наших боннетов, и мы проламывались сквозь них, пробивали себе дорогу так быстро, как только могли. Пока прошли насквозь, до клеверного луга, очень устали, однако тут же собрались в линию и смогли быстро двигаться дальше. Бельгийские стрелки отступали сквозь наши ряды, в один момент мы превратились в их беспощадных преследователей. Казалось, наше внезапное появление парализовало их наступление. Уже один вид нашего одеяния вместе, конечно, с нашим внезапным выходом пошатнул их решимость. Теперь уж мы наступали, наши ружья заряжены, наши штыки блестят, желая испить их крови. А те, кто так гордо выпустил вперед себя бельгийцев, теперь бросились бежать… Мы пустились за ними так быстро, что почти превратились в толпу, и маршал Ней, который командовал врагом, увидав нашу дикую, неприкрытую ярость, приказал атаковать нас уланскому полку… Мы приняли их за брауншвейгцев.
Черная Стража оказалась на открытом поле и все еще в линии. С фланга от них показалась кавалерия, но они решили, что это всадники из Брауншвейга, которые прибыли в Катр-Бра вместе с 42-м батальоном. Брауншвейг был германским государством, доставшимся Франции, и в отместку герцог Брауншвейгский создал полк, который присоединился к Веллингтону в Испании. Они носили черную униформу и прославились как Черный Легион. В битве при Катр-Бра их вел молодой герцог Фридрих Вильгельм. Хотя брауншвейгцы были союзниками британцев в Испании, их не очень любили из-за их пристрастия к собачатине. Ирландский стрелок, рядовой Эдвард Костелло из зеленомундирного 95-го стрелкового вспоминал пса по кличке Штуцер, сопровождавшего их батальон в Испании:
К нашему полку пристал пес, и ничто не могло его отвадить. Пару раз мы теряли его из виду, но он всегда появлялся снова. Между собой мы шутили, что Штуцер не любит красных курток, потому что ему больше нравится зеленое. Бедолага пережил множество наших перестрелок, в которых он, бывало, выскакивал и лаем выражал свои чувства, как только может их выразить собака.
Однажды Штуцер исчез, и оказалось, что его съел Черный Легион. Легенда гласит, что стрелки отомстили. Они отрезали ягодицы у убитых французов, закоптили их и продали брауншвейгцам как ветчину.
Сержант Джеймс Энтон и Черная Стража наступали по чистому полю, среди клевера, не замечая, что всадники справа – не собакоеды-немцы, но французы. Тогда за батальоном поскакал немецкий штаб-офицер, показывая на приближающуюся кавалерию и крича: Franchee! Franchee! Всадники оказались уланами.
Мы тут же образовали сборное каре, на мелочи времени не оставалось. Оружие у всех заряжено, так что наши враги получили полный залп. Ноги их коней будто срезало.
Битва была отчаянной. Батальон в линейном строю очень уязвим для кавалерийской атаки, но пехотное каре может отразить почти любую конную атаку. Чтобы построиться в каре, нужно время, а когда прозвучал приказ строиться, времени у горцев не оставалось. Там была почти паника. Вместо ровного построения по ротам в
