– Я не могу… – проговорила девушка.
– Я и не ждал, что ты мне скажешь что-то конкретное, лишь хотел предупредить, что покупатель есть и сделка вполне может состояться. Идти ли с этим разговором к твоему отцу и брату? Я сделаю, как ты скажешь, Лана, – заверил ее Гай.
– Конечно! – решительно произнесла она. – Поговори сначала с Кираном. Папу до операции не беспокой.
– Хорошо, – понимающе отозвался мужчина. – Мы оба знаем, что это не жизнь для Кирана. Он должен посвятить себя совершенно иному делу. Он художник. Каждый день ломает себя, просыпаясь на заре и отправляясь заниматься неблагодарным крестьянским трудом.
– Да, в этом мы с ним не сходимся. Киран добросовестно относится к работе, но делает ее все равно что по принуждению, тогда как я получаю от этого истинное удовольствие, даже когда мне очень тяжело, – призналась Алана. – Я уверена, Киран состоится как художник. Может, не сразу, но в конечном итоге он сделает себе имя и, даст Бог, состояние… А как же отец? Куда он подастся? Он не сможет жить в четырех стенах городской квартиры… А я? У меня нет профессии. Я ничего другого не умею. Не представляю, что с нами станется. Киран наверняка сразу уедет в Сидней. Мне придется искать неквалифицированную работу. А как оставить отца сего шатким здоровьем и пагубными пристрастиями? Что будет с Бадди? Он еще совсем молоденький и наивный.
– Лана, все может решиться по одному твоему слову. «Уонгари» нужна хозяйка, мне нужна жена. Соглашайся принять мое предложение, и ни тебе, ни твоему отцу, ни Бадди не придется менять свой образ жизни. Мне нужна не просто ладненькая женушка на зависть прочим фермерам. Мне нужен единомышленник, женщина, которая меня поймет и поддержит. Выходи за меня, и я обещаю обо всем позаботиться.
– Гай, – чуть не с испугом пробормотала Алана, – а как же любовь? – слабо прозвучал ее растерянный голосок. – Ее ты не ищешь?
– Я буду рад всему, что ты сможешь мне предложить, – сухо ответил он.
Глава восьмая
Киран сразу заметил обтекаемый и сверкающий корпус ее роскошной машины, припаркованной у ресторана. Чуть позже он увидел и ее саму, чертовски обольстительную, как и всегда, в сопровождении этого престарелого олуха Роджера Весткотта. Он знал, что она будет здесь, он также знал, что она купила и подарила Алане платье, утверждая, что у девушки должен быть выбор, чтобы испытывать чувство удовлетворения от собственного вида, а не обреченности, которая неизменно возникает, если красивое платье только одно. С ними была и ее мать Сидони Радклифф, удивительно элегантно стареющая вдова великого Дэйвида Радклиффа. Он даже схлестнулся с Алекс взглядами, но ни он, ни она не испытали побуждения даже кивнуть друг другу в знак приветствия. Именно так они всегда вели себя, встречаясь на людях. И не по предварительному сговору, а просто потому, что между ними все давно было кончено. Киран даже себе не готов был признаться, что все еще болеет ею, и их тайные свидания – это не только похоть, но и продолжение любви, любви, которая не прошла испытания предательством.
Взгляд Кирана смягчался только на Алане, которая волшебно выглядела и была весела. Со стороны могло показаться; что его сестра абсолютно счастлива, и только он и еще от силы два человека догадывались, чего ей стоила эта иллюзия легкости. Киран был рад, что всеобщими усилиями ее удалось вытащить на этот праздник.
Долина была в сборе. Все разряженные, все возбужденные, все ревниво поглядывающие по сторонам.
Киран усилием воли отводил взгляд от своей тайной возлюбленной. И все же его пронзительно синие глаза вспыхивали ледяным пламенем всякий раз, когда она обращала свою благосклонную полуулыбку этому лысеющему рохле, что осмелился сопровождать такую красавицу. Киран ждал.
Она должна была дать ему шанс сойтись наедине. Но как всегда испытывала его. Ему пришлось ждать долго, слишком долго. Поэтому, когда сень вечера во внутреннем дворике и охранительная листва скрыли их место встречи ото всех, он больно сдавил ее локоть и просипел:
– Алекс, так не может больше продолжаться!
– Что ты можешь мне предложить, Киран? Ты, которому стыдно сознаться, что мы жаждем друг друга, несмотря на голос твоей уязвленной гордости! Киран, я столько раз говорила, что люблю только тебя. Тебя одного я только и любила в своей бестолковой жизни. Но ты слишком горд, чтобы простить. Дьявольски горд… Я без сил, любимый, – простонала Алекс, уронив голову ему на грудь.
– То, что ты сделала со мной, – это низко. Но ты не останавливаешься, тебе этого мало. Ты таскаешь повсюду с собой этого уродца Весткотта. Мне ненавистен его масляный взгляд. Как ты позволяешь ему себя лапать? Так ты взялась мучить меня? Что ж, поздравляю, тебе это отлично удается!
– Нет же, Киран!
– И как Сидони это терпит? Хотя что это я говорю, – опомнился Киран. – Сидони не приветствовала наших отношений. Сидони… Она тебя заставила?
– Нет, любимый. Она ни при чем. Никто, только ты и я, и еще доктор Моретон знал о ребенке. Она узнала обо всем много позже… Больше всего на свете я хотела наше драгоценное дитя, любимый. Но у нас не получилось сделать друг друга счастливыми. Мне огромных усилий стоило решиться на этот чудовищный шаг. Я верила, что стоит нам расстаться, все пойдет своим чередом. Но и врозь у нас тоже ничего не получилось. Прости меня, любимый. Я горько раскаиваюсь. Я так виновата перед тобой! – Сдавленно рыдая, Алекс вздрагивала в его объятьях.
– Я сделал все возможное, чтобы понять твой поступок. Внушал себе, что сам всему виной, что твои родители настолько противились нашему бракуй что у тебя не оставалось иного выбора. Но ведь это не так, Алекс. Ты просто не хотела нашего ребенка. Ты не хотела лишать себя беспечной молодости, ты не хотела связывать себя узами брака. Я был для тебя только забавным деревенщиной, влюбленным до беспамятства. Но Александра Радклифф не могла стать женой простака Кирана Кдллахана.
– Все не так, любимый. Как же ты заблуждаешься! Я не сумела снести того напряжения, в котором развивались наши с тобой отношения. Ты сам знаешь, с тобой не просто. Я проявила слабость. Я ошиблась. И эта ошибка стала для нас роковой. Но все еще можно исправить. У нас еще будут дети. Я хочу детей от тебя!
– Это не то же самое, Алекс, – свирепо проговорил Киран. – Нельзя заменить одного ребенка другим. Убитое тобой создание должно было стать нашим первенцем. Такое не повторить и тем более не исправить!
– Остановись, Киран! – теряя самообладание, закричала Александра и с миной непереносимой боли стиснула виски. – Остановись, умоляю тебя!
Она с силой оттолкнула его от себя и побрела прочь. Киран нагнал ее и преградил путь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
