Из дневника жительницы Тулы Нины Михайловны Яковлевой:
«1941 год
22 июня . Утро было пасмурным, но тихим. Около 12 часов дня было сообщение о выступлении Молотова В.М. – мы узнали о начале войны. По нашей улице (Первомайской) к магазину бежали женщины, несли оттуда соль, спички и мыло.
Немцы наступали. Радио не выключалось… Всеми делами города управлял первый секретарь партии Жаворонков Василий Гаврилович. Город готовился к бомбежкам. Во дворах были вырыты траншеи, которые накрывались досками (думаю, что это были готовые окопы для красноармейцев, если бы немцы ворвались в город). По ночам жителей заставляли сидеть у каждого дома, дежурить. Напротив нашего дома на ступеньках проходной сидели красноармейцы. Ждали сигнала тревоги, но вначале все было тихо. Слушали радио, а сводки становились все тревожнее. Налеты немцев участились. Была введена строгая светомаскировка.
2 октября. Немцы взяли Орел.
16 октября. Моя подруга передала мне слова Дуняши [25] : «Немцы в Тулу не войдут, я заперла дверь на замок, а ключи потеряла». (Но тогда я ничему не верила. Спустя много лет в газете «Тульская молва» я прочитала заметку о Дуняше, где описывались ее предсказания 23 октября.) Городской комитет обороны принял решение о формировании Тульского Рабочего полка (командир – Горшков А.П., комиссар – Агеев Г.Л.). В полк объединили 1500 человек. Вооружение – старые трофейные винтовки, ручные гранаты, бутылки с горючей жидкостью. Пулеметы собирались из запчастей, из учебного оружия. Обмундирование не выдавалось. В полку были люди разные по возрасту и по профессии. Горшков – единственный кадровый офицер. Шла подготовка к уличным боям. Поперек улицы сооружались каменные или деревянные стены, к которым присыпалась земля. Насыпи имели толщину 3–3,5 метра, высоту – 2 метра. На перекрестке ул. Первомайской и Ф. Энгельса была выстроена баррикада. Начались грабежи пустующих квартир, магазинов, складов. Охрана порядка в городе была возложена на коменданта полковника Мельникова».
Газета «Коммунар» 22 октября вышла со статьей «Как уничтожить вражеские танки».
23 октября капитан А.П. Горшков, назначенный городским комитетом обороны командиром Тульского рабочего полка, приступил к формированию своего подразделения. Именно полк рабочих, тульских ополченцев, в самые ближайшие дни во многом решит судьбу обороны Тулы.
24 октября , как мы уже знаем, штаб 50-й армии издал первый приказ.
25 октября город объявлен на осадном положении. В этот же день капитан Горшков доложил в штаб 50-й армии о том, что Тульский рабочий полк сформирован.
Полк первоначально состоял из пяти батальонов. От желающих защищать свой родной город с оружием в руках не было отбоя.
1-й батальон, куда вошли добровольцы из всего города, насчитывал 500 человек.
2-й батальон, сформированный из рабочих и служащих Центрального района Тулы, насчитывал 300 человек.
3-й батальон – Привокзальный район – 300 человек.
4-й батальон – Пролетарский район – 200 человек.
5-й батальон – Зареченский район – 200 человек.
Рядом с Тульским рабочим полком на южной окраине
города позиции заняли 156-й полк НКВД и батальон милиции. Здесь же, по приказу генерала Ермакова, развертывали свои огневые, окапывались, отрывали ходы сообщения, устраивали орудийные дворики батареи 732-го зенитно-артиллерийского полка. Полк был предназначен для охраны заводов и важнейших объектов города, но теперь расчетам предстояло стрелять не по самолетам, а по танкам.
29 октября Гудериан атаковал.
Вот что он впоследствии написал в своих мемуарах: «29 октября наши головные танковые подразделения достигли пункта, отстоящего в 4 км от Тулы. Попытка захватить город с хода натолкнулась на сильную противотанковую и противовоздушную оборону и окончилась провалом, причем мы понесли значительные потери в танках и офицерском составе».
Очень сдержанно, не правда ли? А ведь такие бои случались нечасто, и генерал мог бы об этой схватке написать более подробно. Сдержался. Неприятно.
И все же немецкие танки вскоре прорвали оборону 290-й стрелковой дивизии и вышли к Ясной Поляне. Через три часа марша они появились уже возле Косой Горы. Обходной маневр, как всегда, приносил свои положительные плоды.
Особенно сильный бой вспыхнул у Рогожинского поселка. Здесь оборону держали батальоны Тульского рабочего полка. К исходу дня перед позициями туляков горели девятнадцать танков.
Утром 30 октября немцы возобновили танковую атаку. Это был самый, пожалуй, трудный день тульской обороны.
Из дневника Нины Михайловны Яковлевой:
«29 октября в нашем доме было суматошно. Меня отправили за хлебом. В это время работал один Филипповский магазин на улице Советской. Очередь тянулась по Ф. Энгельса до Каминского. Хлеба не было, магазин был закрыт. Вдруг над нами завис немецкий самолет очень низко. Мы увидели голову летчика, смотревшего на нас. Вся очередь отхлынула от стен домов и встала посреди улицы, разглядывая самолет. Какой-то военный закричал: «Что вы делаете, вас же могут убить!» Только тогда народ разбежался. Домой бежала по ул. Коммунаров к Первомайской, а мне навстречу – люди с узлами в руках. Дома застала всю семью, собиравшуюся уходить. Спешно собирали в мешки нужные вещи. Оказывается, приходили военные и выгоняли всех жителей из домов по ул. Первомайской и отправляли на ул. Свободы в подвалы домов. Казармы, находившиеся напротив дома, были пусты, ворота распахнуты настежь. Ликеро-водочный завод (около 20-й школы) раздал своим сотрудникам (сколько те могли взять) водку и спирт, оставшееся спустили по трубам в сторону поселка Михалково. С Косой Горы вернулся трамвай и больше туда не пошел. Гул канонады час от часу усиливался. Когда стемнело, стрельба смолкла. Пошел мелкий холодный дождь. В разных частях города были пожары.
30 октября утром Тула приняла бой. Все атаки были отбиты. Орудийные расчеты лейтенанта Милованова стояли на том месте, где стоит зенитная пушка у 2-го корпуса Политехнического института.
31 октября утром была сильная перестрелка на южной окраине города. У ворот дома, где мы сидели в подвале, лежала убитая лошадь. Подошедший к нашей толпе офицер сказал: «Что смотрите? Рубите мясо, скоро есть будет нечего». Потом варили суп из мороженой картошки с кониной. Противно! Из подвала дома, где мы сидели, перебрались в костнотуберкулезный санаторий, где до осады работала врачом жена моего брата. Жили на кухне санатория. Ночью я спала на плите. Через час после нашего вселения во двор санатория въехали 2 грузовые машины с зенитками. На углу ул. Свободы размещался штаб. Каждый налет сопровождался обстрелом, а мы орали от страха падающих бомб. Красноармейцы были одеты в белые полушубки. Санаторий располагался в одном квартале от парка, где проходила передняя линия обороны».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
