— Но поскольку в ваших Поселенческих мирах роботы полностью отсутствуют и вы хотите, чтобы так и оставалось, вы, стало быть, не можете заселить Солярию.
— Правильно. Но только пока роботы не исчезнут, а уж об этом мы, торговцы, позаботимся.
— Каким образом?
— Мы не хотим общества с роботами, но это не значит, что мы не можем взять с собой несколько штук и делать с ними бизнес. У нас нет суеверного страха перед ними. Мы точно знаем, что роботехническое общество идет к застою. Космониты довольно наглядно показывают нам это. Но если они так глупы, что желают иметь такое общество, мы можем продавать им роботов по сходной цене.
— Вы думаете, космониты купят их?
— Я уверен. Они будут рады элегантным моделям солярианского производства. Всем известно, что соляриане были ведущими конструкторами роботов и Галактике, — хотя покойный доктор Фастольф считался непревзойденным в этой области, но только на Авроре.
К тому же, даже если мы назначим солидную цену, она все равно будет ниже себестоимости, так что в выигрыше будут и космониты, и торговцы — вот секрет удачной торговли.
— Космониты не захотят покупать роботов у поселенцев, — с явным презрением сказала Глэдия.
Д. Ж. имел профессиональную привычку не обращать внимания на такие пустяки, как злость и презрение. Игра стоила свеч.
— Еще как захотят! Им предложат самых современных роботов за полцены — а они откажутся? Вы даже удивитесь, насколько несущественны для бизнеса идеологические вопросы.
— Я думаю, удивляться придется вам. Попробуйте продать своих роботов — и увидите.
— Я бы продал, миледи, кабы они у меня были. Но их нет.
— Почему нет?
— Не удалось взять. Два торговых корабля по очереди приземлились на Солярии. Каждый мог взять штук двадцать пять роботов. Если бы им это удалось, весь торговый флот двинулся бы за ними, и мы продолжали бы делать дело не один десяток лет, а потом заселили бы планету.
— Но им, значит, не удалось. Почему?
— Потому что оба корабля были уничтожены на поверхности планеты, и, как мы слышали, погибли оба экипажа.
— Подвело оборудование?
— Нет. Оба приземлились нормально, без повреждений. В последних рапортах они сообщили, что приближаются космониты — то ли соляриане, то ли из других Внешних миров, мы не знаем. Мы можем только предполагать, что космониты напали без предупреждения.
— Этого не может быть.
— Так уж и не может?
— Конечно. Зачем это им?
— Я бы сказал — чтобы мы держались подальше от планеты.
— Если бы они этого хотели, они просто сообщили бы, что планета занята.
— А может, им хотелось убить нескольких поселенцев? Во всяком случае, у нас многие так думают и требуют, чтобы на Солярию послали несколько военных кораблей и построили там военную базу.
— Это опасно.
— Вот именно. Это приведет к войне. Некоторые наши драчуны рвутся в бой. Может, и среди космонитов есть такие — вот они и уничтожили оба корабля, чтобы спровоцировать войну.
Глэдия была ошеломлена. В программах новостей не было и намека на напряженные отношения между космонитами и поселенцами.
— Конечно, поговорить об этом следует. Ваш народ обращался в Федерацию Внешних миров?
— Обращался, но через незначительное лицо. Мы обращались и в Совет Авроры.
— И что?
— Космониты все отрицают, они намекают, что потенциальная выгода от торговли солярианскими роботами так высока, что торговцы, заинтересованные только в деньгах — словно сами космониты не нуждаются в них, — передрались между собой. Похоже, они хотят убедить нас, что наши корабли сами уничтожили друг друга, поскольку каждый хотел сохранить монополию торговли для своего мира.
— Значит, корабли были с разных планет?
— Да.
— И вы не думаете, что они и в самом деле передрались?
— Не думаю, хотя такая вещь возможна. Прямых конфликтов между Поселенческими мирами не было, но споры бывали, и все проходило через арбитраж Земли. Конечно, Поселенческие миры могут и не поддерживать друг друга, когда дело касается миллиардов долларов. Вот почему война для нас — не слишком хорошая идея, и надо как-то остудить слишком горячие головы. Вот мы и подошли к сути.
— Кто «мы»?
— Вы и я. Меня просили съездить на Солярию и по возможности выяснить, что там случилось. У меня один вооруженный корабль, но тяжелого вооружения у меня нет.
— Вас тоже могут уничтожить.
— Могут. Но мой корабль, по крайней мере, не будет захвачен врасплох. Кстати, я не гипервизионный герой и постараюсь свести такую возможность к минимуму. Мне пришло в голову, что одной из неудач поселенцев на Солярии является наше полное незнание этой планеты. Значит, полезно было бы взять с собой кого-то, кто знает этот мир, — солярианина, короче говоря.
— Вы имеете в виду меня?
— Именно, миледи.
— Почему меня?
— Я думаю, вам и так ясно, миледи. Покинув планету, соляриане ушли неизвестно куда. Если там кто-то и остался — так только враги. Во Внешних мирах нет ни одного солярианина, кроме вас. Вы — единственная солярианка, единственная во всей Галактике. Вы мне нужны и должны поехать со мной.
— Ошибаетесь, поселенец. Может, я вам и подхожу, но вы мне не подходите. Я окружена роботами. Один шаг — и вас схватят, а при сопротивлении можете и пострадать.
— У меня нет намерения действовать силой. Вы должны ехать добровольно. Ведь дело касается предотвращения войны.
— Это забота правительства, моего и вашего. Я отказываюсь что-нибудь делать. Я частное лицо.
— Вы обязаны сделать это для вашего мира. В случае войны пострадаем не только мы, но и Аврора.
— Я тоже не гипервизионная героиня.
— Тогда вы должны лично мне.
— Вы спятили! Я вам ничего не должна.
Д. Ж. тонко улыбнулся:
— Лично мне как индивидууму вы ничего не должны. Но у вас большой долг передо мной, как перед потомком Илайджа Бейли.
Глэдия замерла, глядя на бородатого монстра. Как она могла забыть, кто он?
— Нет, — наконец выговорила она.
— Да, — твердо сказал Д. Ж. — Два раза Предок сделал для вас больше, чем вы когда-либо могли бы оплатить. Его здесь нет, чтобы потребовать хотя бы часть долга, но я унаследовал его право.
— Но что я могу сделать для вас, если поеду? — в отчаянии спросила Глэдия.
— Там увидим. Так вы поедете?
Глэдии хотелось отказаться. Но как случилось, что Илайдж снова вошел в ее жизнь за последние сутки? Почему это невероятное требование прозвучало от его имени, да так, что отказаться было просто невозможно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
