тряпичную куклу, толкают к кирпичной стене, впечатывая в неё спиной.
Последний кислород покидает лёгкие, я бью руками по широким плечам, извиваюсь, но это не помогает. Брат будто с цепи сорвался. Его глаза наливаются красным, и только в этот момент я понимаю, что перегнула палку.
Он действует резко, рвано. Шарит по телу, задирает юбку.
— Это моё, ясно⁈ — звук сумасшедшего голоса пугает, когда он сжимает пальцами тонкую полоску трусиков. Двигает пальцами, задевает клитор, что предательски отзывается на его прикосновения острым током.
Брат тяжело дышит, а потом врезается в мой рот диким поцелуем. Толкаю в широкие плечи, желая отодвинуть, оттолкнуть, но он — будто скала! Не чувствует моих ударов…
Его язык со звериной жёсткостью вторгается в пересохший рот. Несколько раз двигает в нём… Так отчаянно, резко, без капли нежности.
Сердце дико бьётся в груди. Судорожно пытаюсь сделать вдох, а потом резко сжимаю зубы на его губе. Чувствую во рту привкус металла, а уже в следующий момент ладонь, сжимающая мою шею, ослабляет хватку.
Сползаю по стене вниз, прямо на асфальт.
— Я тебя ненавижу… — с непонятной болью цедит он.
Поднимаю на него взгляд, и замечаю, насколько красными стали его глаза. На губе выступила капля крови…
Брат запускает руки в волосы, а потом с размаху ударяет ботинком в стену.
— СУКА! — ревёт.
Меня всю колотит… Я уже было хочу признаться, что всё выдумала, и что Илья приезжал извиниться, как вдруг…
— Если я ещё раз увижу его, — он делает резкую паузу. — Убью!
Меня снова начинает колотить от несправедливости. Значит, ему можно, а мне — нет⁈ Думает, только его кроет от ревности⁈ А как же я? Обо мне он не подумал, да⁈
— Ты сам с кем эту ночь провёл, м? Думаешь, я слепая⁈
— Ты не понимаешь! Это другое, — он больше не смотрит на меня. Отступает на шаг. Будто борющийся с собой наркоман. Если хоть раз взглянет, не сможет совладать с желанием…
— Не приезжай сегодня! — кричу на него, не в силах сдержаться. — Родителей не будет! Пожалуйста, не приезжай!
— Ты кого-то пригласила? — цедит сквозь зубы.
Поднимаю с пола упавшую сумку и бросаюсь обратно к колледжу.
— Да! — кричу через спину. — Оставь меня в покое!
Господи, как хорошо, что я пригласила Милану! Надеюсь, хотя бы наличие моей подруги его остановит! Пусть не возвращается! Я не хочу его видеть!
Не оглядываясь, забегаю в главный корпус.
Сердце дико бьётся в висках… Горло всё ещё сдавливает невидимой ладонью.
Захожу в женский туалет и судорожно кручу кран. Набираю в ладони побольше ледяной воды и плещу ею на лицо. Щёки дико горят. Я вся горю!
Рыдания сдавливают горло, не давая дышать.
Господи… как же больно.
Глава 28
Даниил
Двенадцать часов спустя
Устало откидываюсь назад на кожаном сидении тачки. Прикрываю глаза. Интересно, долго ещё Артём и Маринка будут жратву выбирать? Не могу сидеть спокойно. У меня внутри словно зуд какой-то. Хочу поскорее добраться до дома, чтобы проверить, чем сейчас занимается мелкая заноза!
Подозрения свербят в голове, не давая спокойно существовать. Дышать, заниматься своими делами. Чувствую себя пойманной на крючок рыбой. И чем сильнее я бьюсь, пытаясь соскочить, тем глубже проникает в меня его лезвие…
Весь день я вёл себя как полный гандон. На тренировке после пар несколько раз сшиб парней по команде. Гера бесился, что один из его игроков повредил колено после одной из моих подсечек. Но я его слушать не стал. Послал на хер и ушёл пораньше. Был на грани врезать капитану своей же команды! Полный пиздец…
Причину своего плохого настроение я, конечно же, знаю. Это утренняя сцена с Полиной. Сука… до сих пор как вспомню, так трясти начинает! Она спала с этим задротом! Блядь! Аж тошнит, как представляю. Илья. Этот ушлёпок, что даже зассал подраться со мной! Просто свалил, когда я к его тачке приблизился! Реально, она с ним трахалась⁈ Пиздец думать противно. Хотя, наверное, будь на его месте кто угодно другой, я бы реагировал точно также. Сама мысль о том, что сестрица позволяет кому-то трогать себя, ласкать своё тело, пускает в себя чужой член… Меня от этого словно плитой придавливает. Дышать сложно, и хочется кому-нибудь врезать!
Самое смешное, что даже я после неё ещё ни с кем не трахался. А она… видимо, реально, решила двигаться дальше. Чувствую себя полным дебилом. Вчера была отличная возможность трахнуть ту шлюховатую девчонку на вписке. Тоже блондинка… если её раком драть, можно было представить, что это вовсе не она, а…
Нет. Нельзя это представлять! СУКА! Нельзя!
Я не должен представлять, как трахаю свою сестру! Я должен хотеть других тёлок. Не её. Не её, мать твою!
Ударяю кулаком по рулю, и по парковке возле супермаркета разносится резкий сигнал.
Пипец я взвинчен. Надо было спустить напряжение. Та девка сама на меня вешалась. Но я за каким-то хреном просто напился и вырубился. Утром она попросила меня подбросить её в колледж, и я согласился. Думал, что мне надо остыть. Побыть одному. Но после того, что вытворила сестра, теперь я точно кого-нибудь трахну. И желательно сегодня же. Вот только сперва надо заехать домой, чтобы убедиться, что Полина одна и не занимается тем же…
— Захрена сигналишь? — пассажирская дверь открывается, и я слышу недовольный голос Артёма.
— Пиздец вы долго! — хмуро цежу сквозь зубы, пока друг ставит на заднее сидение всё новые пакеты. — Вы там полмагазина скупили?
— Это всё Марина, — закатывает глаза Арт.
— Там будет куча народа, — Аврорина плюхается рядом, закатывая глаза. — Это я всех пригласила, не забывай. Хочешь, чтобы людям было нечего есть?
Хмыкаю, молча заводя машину. Знаю я их делишки. Марина с Артёмом не просто так самые желанные гости на подобных тусовках. Их появления ждут все самые богатые торчки нашей компании. Те, для кого простого алко недостаточно. Те, кто хочет убиться в хлам.
И захрена они начали этот свой «стартап», как они его называют? Ладно ещё Артём. Я понимаю, что у него нет родителей, он выкручивается как может. Но вот зачем Аврорина стала главной барыгой колледжа, ума не приложу! У её родителей свой благотворительный фонд. Не понятно, какого хрена она влезает в это дерьмо…
Помню, как несколько месяцев назад она вскользь бросила мне, что мечтает накопить денег и свалить от родителей. Не знаю, что там у них происходит, но не могу поверить, что ради этого она готова запачкать свои наманикюренные пальчики в криминале!
— Поедем? — спрашивает Марина, глядя на часы.
— Ага, — сварачиваю на дорогу. — Только сперва заскочим ко мне.
— Зачем? — она поворачивается ко мне, внимательно глядя исподлобья.
— За надом, — отрезаю.
Конечно, рассказывать про сестру я им не буду. Да и не только им. Вообще никому. Это же полный пиздец! Даже по меркам моих далеко не самых праведных друзей, секс с собственной сестрой — это уже за гранью…
— А Полина дома? — Марина будто читает мои мысли.
Во рту сушит, а сердце бухает в груди. Судорожно вспоминаю, не мог ли я себя чем-то выдать? Или, быть может, всё настолько очевидно, что все вокруг уже догадываются о том, что
