Читаем без скачивания Изгои. Часть вторая - Иван Калиничев

— Чего⁈ Луцык, ты в своем уме? Я свободная женщина. Занимаюсь сексом с кем хочу. И точка!

— Ты не должна была спать с Остапом.

— У тебя что, пластинку заело?

— Не ожидал от тебя такого.

— Да, Остап мне говорил, что ты именно так отреагируешь…

— Значит, вы еще меня и обсуждали? Ну-ну…

— Поверь, у нас были занятия и поинтересней. И вообще, я не понимаю, чего ты взъелся?

Но распаленный гневом, посчитавший себя оскорбленным бывший напоминал машину, у которой отказали тормоза:

— И как он в постели? А?

— Все, прекращай. Или я обижусь.

— Значит, не хочешь отвечать?

— Не хочу.

— Я настаиваю.

— Луцык, я не понимаю, к чему все это? Что было, то прошло, и прошлого уже не вернуть.

— Я настаиваю.

— Если я тебе скажу, ты от меня остынешь?

— Да.

— Точно?

— Клянусь!

— На троечку из пяти.

— А я?

— Ты же обещал.

— Это последний вопрос.

Она утомленно качнула головой и вздохнула:

— Ты был на три с половиной.

— Чего⁈

— Три с половиной из пяти — это хороший результат, — пояснила Гюрза.

Луцык злобно зыркнул на нее, а потом снова обратился к Джей:

— А Валера?

— Ты же сказал, что больше не будет вопросов… — заметила Джей.

Луцык проигнорировал ее замечание и продолжил расспрос:

— Ты не ответила мне про Валеру.

Джей отряхнула пыльный рукав и спросила:

— Что Валера?

— На сколько баллов ты оцениваешь своего жениха?

— Давай не будем его сюда приплетать.

— Почему же?

— Потому что это моя личная жизнь. И мой роман с Остапом, кстати, не должен тебя касаться. Я свободная женщина… была.

— Значит, ты могла бы и с Кабаном переспать?

— Легко. Гоша мне всегда нравился.

— Какой Гоша?

— Гоша Шпаликов. Так зовут Кабана в жизни. Все? Ты доволен?

— Нет. Скажи, а чем тебе так понравился Кабан?

— Да всем. Он красивый, эрудированный, остроумный…

— Кабан? Остроумный?

— Ну да. А ты думал, что в нашей компании ты главный шутник?

— Это неоспоримый факт.

— Спешу тебя огорчить, ты обыкновенный пошляк, а шутки у тебя дурацкие.

— А Кабан?

— Он просто кладезь остроумия и король юмора.

— Тогда процитируй хоть одну его смешную шутку?

— Не помню. Их было очень много.

— А с кем бы ты еще переспала?

— Да со всеми!

— С Левшой?

Он испуганно замахал руками:

— Меня в это дело не впутывайте. Сам разбирайтесь.

— А с Лаптевым бы в койку легла? — ехидно спросил Луцык.

— Конечно, — небрежно бросила Джей. — Председатель — мужик что надо. Сильный, красивый, харизма из него так и прет.

— Да из него же песок сыплется!

— А может, я, как Кабан, люблю старичков.

— Это ты мне сейчас назло говоришь, да? Хочешь меня в очередной раз унизить?

— Нет, просто решила наконец рассказать, какая я на самом деле.

— Как это гадко!

— Добро пожаловать в мой мир, котик!

— Ты меня без ножа режешь…

— Иногда правда бывает горькой.

Перепалку прервал чей-то учтивый кашель. Это оказался Кирк.

— Извините, что прерываю вас, — произнес муженек Тигги. — Но я невольно подслушал ваш разговор и услышал, что вы ищете своего друга…

— Ты про Кабана или про Остапа?

— Про толстяка.

— Ты знаешь, где он находится?

— Знаю.

— И сможешь нас туда провести.

— Наверное.

— Тогда чего мы стоим? Вперед!

10. Черная вдова

Кирк всю дорогу жаловался на свою тяжелую жизнь. Он был подкаблучником, и жена вертела им как хотела. А дети так и вовсе презирали отца.

— Вот прямо призирают? — усомнился Луцык. — Мне кажется, ты наговариваешь на них.

— Говорю все как есть, — мрачно ответил Кирк. — Эти дети одержимы дьяволом.

Луцык вылупил на него глаза.

— Неужели?

— Истину глаголю. Когда-нибудь они меня убьют.

— Зачем им это?

— Говорю же, они одержимы дьяволом.

— В переносном смысле, да?

— В самом что ни на есть прямом.

— И в чем это выражается?

— Они хотят убить меня.

— Детишки?

— Да, мои отпрыски хотят меня прищучить.

— Может, они просто так шутят…

— Месяц назад старший воткнул мне шило в бедро. И это ты называешь шутками?

— Наверное, он это случайно.

— Я бы тоже так подумал, если бы во время этого он не кричал: «Сдохни, мразь!»

— Как невежливо… А ты не пробывал их пороть?

— В Дарьяне так не принято. И к тому же, если я хоть легонько шлепну одного из них, Тигги вырвет мне ноги.

Сказав это, Кирк непроизвольно вздрогнул.

— Боишься ее?

— Пуще смерти.

— Думаешь, в нее тоже вселился дьявол?

— Не знаю, но очень даже может быть.

Луцыку вспомнился старый ужастик «Экзорцист». Мощнейший хоррор тысяча девятьсот семьдесят третьего года от режиссера Уильям Фридкина, который за два года до этого снял лучший криминальный мир всех времен и народов «Французский связной».

Сюжет «Экзорциста» был таков. В девчонку вселялся дьявол, и с ней происходила всякая потусторонняя хрень. Малая покрывался шрамами, блевала на распятие, сквернословила, заставляла левитировать кровать, а однажды превратила комнату в холодильную камеру. В конце концов, демона из нее изгнал один сомневающийся в вере священник, но сам он умер. Позже было снято еще несколько продолжений фильма. Но ничего хорошего из себя они не представляли. Особенно хреновой оказалась вторая часть. Этот фильм по праву считается одним из худших в истории кинематографа. Смотреть его не рекомендуется никому.

А вот первый фильм был просто огонь! Хорошее кино. Пугающее и тревожное. Говорят, что люди падали в обморок на киносеансах. Таких фильмов сейчас не делают. Современные ужастики — полная бредятина. Большинство из них не следовало бы вообще выпускать на экраны. Скучно, не страшно, тупо. Бывают, правда, исключения вроде новых «Зловещих мертвецов» или десятой «Пилы», но это уже тоже снято давно. А где новинки? Где харизматичные и опасные злодеи? А нету. Злодей нового времени — это в основном рефлексирующий дурак с психотравмой. Он не страшный и даже не смешной. Он просто никакой. Если бы сейчас снимали новую «Пятницу, 13-е», то, как пить дать, Джейсон Вурхиз ходил бы к психологу.

В свое время Луцык даже придумал короткий скетч с подобным сюжетом.

Вот он.

Маньяк-убийца Джейсон лежит на кушетке. На лице у него маска голкипера, одежда запачкана кровью, широкая грудь медленно вздымается. Рядом в кресле сидит психолог — рыжий очкарик в вельветовом пиджаке, в руках у него блокнот и ручка.

Джейсон. Я с детства чувствовал себя несчастным. Я появился на свет с опухолью, развивающей гидроцефалию, которая изуродовала мое лицо. Отец возненавидел меня и называл «исчадьем ада». Он ушел из семьи, когда мне исполнился год. Моим воспитанием занималась мать, проявляя чрезмерную заботу и ласку. Обучался я на дому. Однажды,