и бесцеремонно приземлился на увешанном значками и медальками кителе страшилы, который транзитом следовал из Бросалианда в Атлантис. Ни Бетси Базистеблик ни Горгулья Руперт не обратили на него внимания, поскольку он просто затерялся в этом обилии мерцавшего, начищенного барахла. В Университетах Атлантиса, в его синих стеклянных шатрах пользы от него было мало, поскольку, Ключик, хоть и был добродушным, был еще и неграмотным. Так что он вовремя отцепился от кителя еще в грязном, кишащем червями проходе между мирами, и, провалившись в Королевство фей, поймал восходящий поток океанского ветра и взлетел под облака. По пути играя в салки с пролетавшими мимо синешеими фиавлями, он миновал становище ведьм, — где с трудом избежал воронки событий будущей недели, засасывавшей его в котел. Пролетая над полем, усыпанном маленькими красными цветами, он не увидел Вивернов, — даже одного: кто бы составил ему компанию, рассказал бы, какой была жизнь в еще недавние времена.
В Доме, Свалившемся с Неба, Ключик, под присмотром Лии несколько минут отмокал во всего одной ванне. Заблестев снова, (и узнав, что Сентябрь уже давно покинула эти стены) он вновь полетел за ней следом. Но на паром он не успел. Поэтому ему пришлось хорошенько выспаться в невысокой прибрежной траве, — где его случайно нашла малышка банши. Она так обрадовалась, что нацепила его на своё зелено-золотое платьице. Она прыгала и весело визжала; но когда ее мама узнала о находке, — строго наказала не трогать странные сокровища, если они определенно не принадлежат никому из них. И как известно, визг банши невозможно игнорировать продолжительное время, — и рано или поздно всё-таки уступаешь. И вот Ключик оказался на пароме, добрался до Пандемониума, — но оказалось, что Сентябрь уже три дня как покинула город.
Ключик проклинал свою медлительность. Оранжевая слезинка выступила на поверхности. И, скатившись, оставила ржавый след.
А ведь он когда-то был частью зеленого сюртука. И как велико было желание обрадовать. И как, рождаясь из складки отворота, он почувствовал зубцами и головкой неожиданный и приятный холод воздуха. И с тягостным сожалением он также вспомнил, что теперь он разлучен со своей матерью, — сюртуком. И еще — какова была на вкус кровь маленькой девочки на иголочке застежки; это воспоминание заставляло дрожать его ночами.
Именно это знал Ключик, — что он связан крепко с Сентябрь. Что цель его существования — просто быть с нею, спокойно держаться вблизи ее кожи. Что его единственная задача — нести девочке улыбку; и он не в силах перестать хотеть это делать, — как не в силах любой человек дышать печенью, а не легкими. Вдруг Сентябрь нуждалась в нем? Вдруг мир омрачился и пугал её, — а его не было рядом, чтобы приободрить её? Ключик понимал, что должен лететь еще быстрее.
Только именно потому, что сама девочка убегала все дальше и все быстрее, — даже не догадываясь, что Ключик изо всех сил спешит к ней, — им не удавалось обрести друг друга.
ГЛАВА 7
Волшебные бобины
в которой Сентябрь наконец проникает в Пандемониум, и, при попущении Отадолэ, наслаждавшегося лимонными ледяными кубиками, ее обнаруживает Маркиза.
— Ну же! — Вивертека своим внушительным красным носом ткнулся в оранжевое платье девочки. — Спроси!
Глядя перед собой в неподвижное латунное лицо, Сентябрь сомнительно прищурилась. Латунное лицо на самом деле покоилось на вершине башенки, изображаемой двумя латунными руками, — чьё соединение было настолько странным и неоднозначным, что можно было подумать, глядя на них, об отчаянной мольбе, молитве, упрашивании, взывании, уточнении и принуждении. Руки стремились оплести одна другую, динамично развивая своё взаимодействие от локтя к запястью, но в финале пять пальцев одной разъединяли пять пальцев другой, — и все десять, отогнувшись в стороны, подобно цветочным лепесткам, создавали удобную площадку для широкого подбородка. Раздутые округлые щеки были отполированы до блеска. Чуть утопленные внутрь глаза сонно зажмурены. Губы — плотно сжаты; рот слегка ухмылялся. Чуть ли не пылающие уши были несоразмерно огромны. А за ними — одной сплошной необъятной стеной — высился город. Он грохотал и гудел, однако по эту сторону поста разобрать характер гудения было сложно. Сама стена вовсе не внушала вид наикрепчайшей, — сшитые грубыми, толстыми нитками водянисто-тыквенного цвета, это были лоскутки: разного цвета и разной фактуры по десятку видов каждого. И шелк и сатин и атлас и капрон и многое другое.
Место, где открывался доступ в город, и где расположился Тумблер (как его звал Дол), имело вид ворот, внешне еле отличимых от пасущейся козочки. Действительно, вплоть до журчащей Ячметлицы простирались газоны, ухоженные и увитые узкими тропкам. Тут и там степенно покачивались на ветру фиалки. Растущие небольшими группками желтые пионы усеивали траву кудрявыми тенями, словно облака небо. Одним словом, назвать такое место Пандемониумом «Обителью Демонов» могло только существо, ни разу не бывавшее в Парке Хэнском в Омахе, — ведь именно так он и выглядит. И такие же в нем кормушки для птиц и мемориальные скамейки.
Тумблер, словно для поцелуя, вытягивал к ним свои сжатые плотно губы. Сентябрь колебалась. Прилетел воробей и уселся на несоразмерное ухо, — но тотчас же улетел, словно латунь обожгла ему лапки. Дол продолжал подталкивать девочку в спину, утверждая, что вход в город именно здесь.
— Но что мне спрашивать?
— А ты куда собираешься пойти? — Дол вытянут длинную шею, зевнул, и затем снова опустил к лицу Сентябрь.
— Я так думаю, что к жилищу Маркизы.
— То есть в Бриарий.
— Но в то же время, если я собираюсь что-то украсть, то мне следует действовать, как подобает вору, то есть действовать ночью. Значит мы должны дождаться ночи, верно.
— Сентябрь, Царственная Среди Воров, таким способом тебе ни за что не проникнуть в Пандемониум. У тебя должен быть Адрес. Назначение. Дело Здесь. Праздно слоняться, околачивать груши или как-то иначе угрожать быту неплохо может получиться в других городах. На Пандемониум у таких людей аллергия; и у Пандемониума на них тоже. А если у тебя нет никакого Дела Здесь, то тебе нужно очень убедительно притвориться, что оно есть. Иначе тебе придется учиться жевать фиалки.
— Мы можем пойти в Муниципальную Библиотеку к твоему… — Сентябрь всё еще глубоко сомневалась в правдивости теории Дола о своих родителях. Тем не
