Макс замер.
— Боже мой! Шалунья!
— Должна вам сказать. Макс, я раньше и не подозревала, какой интересной может быть жизнь, — усмехнулась Пандора.
Он застонал, но в его глазах мелькнула гордость.
— Мы должны уходить. — Макс подхватил ее и перекинул через плечо.
— Подождите!
Он на мгновение остановился, и она успела схватить последнюю бутылку. Затем Макс направился к выходу. Они уже добрались до двери, но путь им преградил очередной громила, и Пандоре пришлось пустить в ход последнюю бутылку. В это мгновение она могла поклясться, что тело Макса сотрясал хохот.
Он выбежал через черный ход и бросился к карете. Открыв дверцу, он крикнул Якобу, чтобы тот трогал, швырнул Пандору внутрь и запрыгнул сам. Карета покатила вперед. Голос кучера был еле слышен из-за цоканья копыт по мостовой. Внутри же было слышно лишь тяжелое дыхание Пандоры. Возбуждение, которое обычно охватывало Макса во время драки, прошло без следа, сменившись раскаянием.
Жаль, что он не видит ее лица. Она, без сомнения, напугана и злится на него, хотя во всем происшедшем было виновато ее неумение держать язык за зубами.
И все же ему нельзя было везти ее в такое место. Он свалял дурака, и ему некого винить, если она откажется разговаривать с ним.
Внезапно ему пришло в голову, что именно этого и добивался Лори. Макс стиснул зубы.
Рядом с ним раздался какой-то приглушенный звук.
Неужели она плачет? Она вела себя так храбро и мужественно, но сейчас, похоже, наступила разрядка, и она явно близка к истерике. Его охватило чувство вины.
— Пандора, — тихо позвал он. — Извините. Мне не стоило брать вас с собой. Надеюсь, вы сможете простить меня.
— Простить? — Она обняла его за шею и поцеловала. — Такое приключение! — Ее возбужденный смех заполнил карету. — Я никогда еще не испытывала ничего подобного. А вы, Макс, настоящий герой. Мой герой.
— Правда? — осторожно спросил он.
— Вы спасли мне жизнь. Вы были великолепны.
Макс вздохнул с облегчением. Она не сердилась! Он обнял ее.
— Скажите, что я хорошо помогла вам.
— Из-за вас все и началось. — Пытаясь говорить сердито, он не удержался от смеха. Он собирался прочесть ей лекцию о недопустимости подобного поведения, но ее возбужденное состояние и близость ее тела изменили его намерение. — Я думаю, что я заработал очко.
— Без сомнения. — Она удовлетворенно вздохнула. — Я не забуду эту ночь.
— Не сомневаюсь, — сухо сказал он.
— Никогда не думала, что мне доставит такое наслаждение ударить человека бутылкой по голове. А вы, Макс, вы были таким... таким… — Она потянулась к нему и коснулась его губами.
Он прижал ее к себе.
— Каким?
— Смелым, восхитительным и... я даже не знаю каким. Ваши кулаки мелькали, а они падали налево и направо.
— Да, ну… — Ему действительно удались несколько хороших ударов. Если бы он был с Лори, они бы сейчас хлопали друг друга по спине и поздравляли с хорошо проделанной работой. — Думаю, я позаботился о нескольких негодяях.
— Их было девять.
— Вы считали?
— Разумеется. Это было восхитительно, хотя я могла и пропустить парочку. — Пандора задумалась. — Нет, их было девять.
— Пандора, — медленно произнес он, — по легенде, гидрой называлась змея…
— Водяная змея, как мне кажется.
— А Геракл победил гидру с девятью головами.
— Да, только я не помню… — Пандора высвободилась из его рук, и Макса охватило разочарование. — Макс, это заведение называлось…
— «Лев и змея».
— Поздравляю, Макс! — засмеялась Пандора — Вы заработали еще одно очко.
— Я думал, два за один раз не считается.
— Вы же не собирались придерживаться моих правил.
Кроме того, то, что случилось сегодня ночью, не сравнимо с покупкой броши. Так что можете считать, что победили и льва, и гидру.
— Удивительно щедро с вашей стороны.
— Только при одном условии.
Макс взвыл:
— Я так и знал! И что это за условие?
— Вы отведете меня в это место еще раз.
Глава 11
СМЕНА ТАКТИКИ
— Не могу поверить, что я была такой дурой. — Пандора лежала на кушетке в спальне, прижимая ко лбу влажное полотенце. — Я отдала ему два очка.
— Судя по твоему описанию вчерашних событий, он честно их заработал, — спокойно заметила Синтия.
— Ха! — Пандора скинула полотенце и разъяренно уставилась на подругу. — Он бы не справился без моей помощи!
Она снова вспомнила все, что случилось прошлой ночью. Макс отвез ее домой, и всю дорогу они пересмеивались да изредка обменивались запрещенными поцелуями.
Драка в таверне, не говоря уже об удовольствии, которое она получала в объятиях Макса, вызвали у нее странную эйфорию, чем-то похожую на состояние после нескольких бокалов шампанского. Этим утром, однако, она вернулась на землю и осознала, что еще на шаг приблизилась к тому. чтобы стать виконтессой Трент.
— Не могу понять, почему ты упрямишься? Я говорила об этом раньше и повторяю снова. — Синтия присела на край кресла и наклонилась вперед. — Ты же хочешь, чтобы он выиграл.
— Нет!
В голосе Пандоры появились визгливые нотки, и она поморщилась. Она уже не раз думала, что Синтия, возможно, права. О нет, не в том, что она желает признать его победу. Пандора тоже стремилась победить. Нельзя начинать семейную жизнь с поражения.
Семейную жизнь?
Неужели она на самом деле хочет выйти замуж за Макса? Пандора находила его волнующим, и он будил в ней самые необыкновенные чувства. Он был умным и добрым, и, что бы она ни говорила во всеуслышание, он был единственным мужчиной, о браке с которым она могла думать всерьез. И она решительно отказывалась думать о том, что происходило с ней от его прикосновений. Но она не хочет выходить замуж без любви.
А любит ли она его?
Нет, разумеется, нет. Пандора прогнала эту глупую мысль.
Он интересовал ее, веселил и ничего больше. Кроме того, даже если бы она любила его — а этого нет и в помине, — она не сомневалась, что он ее не любит. Граф Трент не относился к мужчинам, которые влюбляются. Она была для него очередным трофеем, вознаграждением за усилия, и не более.
Она дала слово, что выйдет за него замуж, если проиграет, но как она может связать себя узами брака без любви? Сама мысль об этом вызывала у нее ужас.
У нее нет выбора. Она должна выиграть.
— Я не понимаю тебя, Пандора, — тяжело вздохнула Синтия.
— И что ты не понимаешь?
— Граф Трент красивый и богатый. Его происхождение безупречно, а титул ничем не запятнан. Кроме того, любой мужчина, который согласился бы на твои требования, или святой, или…
Пандора презрительно фыркнула:
