Салли не смотрела ни на него, ни на окно. Со скоростью выстрела она метнулась к двери. Она больше не чувствовала к нему ничего, даже отдаленно напоминающего влюбленность. Салли боялась. Она оказалась в комнате мужчины — мужчины, которого совершенно не знала, мужчины, который ей сочувствовал. Она так долго не встречала ни в ком сочувствия, что клюнула на него без раздумий, без вопросов. Джеймс Квинлан — совершенно не подходящий человек, Салли поняла это сразу же, как только они переступили порог комнаты, и это в тот же миг выбило ее из колеи.
— Что случилось, Салли? Что-то не так? Она вцепилась в ручку двери, пытаясь ее повернуть. Дверь не открывалась. До Салли дошло, что ключ все еще торчит в замке, и она почувствовала себя глупо. Джеймс не сделал ни единого движения, даже не протянул к ней руку. Он просто произнес своим спокойным, глубоким голосом:
— Все в порядке. Я знаю, чего вы испугались. А теперь идите сюда и садитесь, мы поговорим. Я не причиню вам вреда. Я на вашей стороне.
«Ложь, — подумал Квинлан, — еще одна гнусная ложь».. Шансы на то, что он когда-нибудь хоть каким-то образом окажется на ее стороне, практически равны нулю.
Медленно, как в полусне, Салли отошла от двери, наткнулась по дороге на столик и, наконец, тяжело опустилась на диван. Диван был обит светлым ситцем в бледно-голубых и кремовых цветочках.
«Я потираю руки точь-в-точь как леди Макбет», — подумала про себя Салли и подняла лицо к Джеймсу.
— Прошу прощения.
— Ладно, бросьте! Ну, так что вы предпочитаете: попытаться уснуть или немного поговорить?
Она уже и так рассказала слишком много. Наверное, он уже готов отказаться от своего умозаключения, что она — самый здравомыслящий человек из всех его знакомых. А он еще хочет узнать, как она попала к Бидермейеру! Господи, это уже выше ее сил! Салли не представляла себе, как она могла бы говорить об этом, даже думать и то было слишком тяжело. Если она расскажет, Джеймс уж точно решит, что она параноик и вообще ненормальная.
Салли всмотрелась в его лицо, сознавая, что она так же скрыта полумраком, как и он, и поэтому ни один их них не может прочесть выражение лица другого.
— Я ни сумасшедшая.
— Что ж, возможно, я сам сошел с ума. Я до сих пор так и не выяснил, что же случилось с Харви и Мардж Дженсен. И знаете что? Меня вообще это больше не интересует. Я шпионил одному приятелю из ФБР… Нет, не надо смотреть на меня так, будто вы готовы снова рвануться к двери. Это мой очень хороший друг, а у меня просто есть для него кое-какая информация. — Снова ложь, но на сей раз вперемешку с правдой. Но это в конце концов его работа, поэтому его ложь совсем не то, что обычное вранье «плохих парней», она должна быть лучше уже по определению, просто обязана.
— Как его зовут?
— Диллон Сэйвич. Он рассказал, что ФБР ищет вас везде и всюду, но пока никаких признаков. Еще он сказал, что в ночь, когда был убит ваш отец, вы что-то видели, возможно, видели того, кто это сделал. Не исключено, что это была ваша мать, и потому вы сбежали, чтобы отвести от нее опасность. Если не мать, то это был кто-то еще, возможно, вы сами.
Ваш папочка не был прекрасным человеком. Как оказалось, им занималось ФБР, потому что. он был замешан в продаже оружия террористическим режимам — странам типа Ирана и Ирака, которые числятся в запретном списке. В любом случае они убеждены, что вам что-то известно.
Джеймс не стал спрашивать ее, так ли это. Он просто сидел себе на другом конце дивана с этой женственной обивкой из ситца из бледно-голубой и кремовый цветочек и ждал.
— Откуда вы знаете этого Диллона Сэйвича? Может быть, Салли и перепугана до полусмерти, но она не глупа, понял Джеймс. Он ухитрился, не нарушая своего прикрытия, рассказать все, что только можно, но на нее это не подействовало. Она все еще ему не доверяет, и это вызвало у Квинлана невольное восхищение.
— В середине восьмидесятых мы вместе учились в Принстоне. Он всегда мечтал стать агентом, всегда. Мы по-прежнему поддерживаем с ним связь. В своем деле он хороший специалист, я ему доверяю.
— Как-то не верится, что он ни с того ни с сего, походя, выдал вам всю эту информацию.
Квинлан пожал плечами.
— Он был расстроен. Они все там не в духе. Им нужны вы, а вы исчезли без следа. Может, он надеялся, что мне что-то известно, и я расскажу это ему, если он возбудит во мне достаточное любопытство.
— Я не знала, что мой отец был предателем. Хотя, с другой стороны, меня это ничуть не удивляет. Я давно уже подозревала, поняла, что он способен абсолютно на все.
Салли сидела очень тихо и каждые две секунды бросала взгляд на дверь, но ничего не говорила. Она выглядела изможденной. Волосы разлохматились, от прыжка на землю на щеке осталась грязная полоса, а на бедре, на голубой ткани джинсов большущее зеленое пятно от травы. Джеймсу хотелось, чтобы Салли рассказала, о чем она думает. А еще лучше, если бы она просто созналась и рассказала ему все.
Потом он подумал, что, может быть, пригласить ее на обед было бы не такой уж плохой идеей.
Он мысленно расхохотался сам над собой. Если кто и сошел с ума, то это он сам. Она ему нравилась, но ведь он-то хотел совсем не этого! Было бы гораздо лучше, если бы он мог считать ее только главным звеном в его головоломке, тем самым связующим звеном, которое позволит собрать все воедино.
Вы что-нибудь сообщили этому Диллону Сэйвичу?
— Сообщил. Сказал, что больше не буду встречаться с его сводной сестрой. Эта девица все время надувала во рту пузыри из жевательной резинки.
Салли моргнула, глядя на него, а потом вдруг улыбнулась — это была еле заметная, напряженная, но все же улыбка.
Джеймс поднялся и протянул ей руку. — Вы совсем обессилели. Ложитесь спать. Всем этим мы можем заняться утром. Ванная вон там, — он показал ей жестом, — и это просто восторг: кругом сплошной мрамор и бледно-розовый унитаз новейшей конструкции. Тельма предоставляет постояльцам даже белые махровые халаты.
Квинлан чувствовал, что если б он постарался еще хотя бы немножко, то мог бы выудить у нее гораздо больше. Тем не менее он позволил ей сорваться с его крючка. Она была почти на пределе, и не только из-за этого проклятого звонка.
…Кто же, черт подери, та женщина, труп которой они нашли у подножия утеса?
Глава 8
На следующее утро они завтракали в просторной столовой совсем одни. Женщина, которая зарегистрировалась накануне, еще не спустилась. Не было и Тельмы Неттро.
Приняв у них заказ, Марта заметила:
— Тельма любит иногда по утрам, лежа в кровати, смотреть по телевизору утренние ток-шоу. Еще она любит писать в своем дневнике. Подумать только, с тех пор, как я ее помню, она все время ведет этот дневник!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
