будет потом. А может, уже и не будет. Так хорошо мне еще никогда не было.
Скользила поцелуями по рельефному торсу Кемаля, оставляла на спине следы своих ногтей. А его проникновения, казалось, трогали моё сердце, выбивая из груди неистовые стоны и крики. Такой страсти эта пустыня еще не знала, и вряд ли узнает.
Мой крик летел над кронами пальм, над спящими барханами. Свобода быть собой была куда сильнее того, что я ранее считала свободной от обязательств жизнью. Вот так, в один момент. Как будто параллельная реальность, и в центре — мы…
Сон не шел, даже когда мы, уставшие и счастливые, не замечая надвигающейся прохлады, лежали рядом и смотрели на звездное небо.
— О чем думаешь? — поглаживая моё плечо, спросил Кемаль.
Я рассмеялась. Почему-то захотелось сказать ему правду.
— О том, что я жду появления своего брата. Вижу, как он будет меня спасать. И уж извини, тебе в этой визуализации отводится не самая завидная роль.
— Сегодняшняя поездка не изменила твои планы?
— Это не имеет никакого отношения к моим планам. Просто иного выхода быть не может, и мы оба это понимаем. Висаму придется вызвать тебя на поединок. Или он решит, что вы квиты, и обойдётся без этого.
— Я одного не могу понять, Газаль, — перебил меня Аль Мактум, и в его голосе появились стальные нотки, — ты замужем, но защищать твою честь будет брат, а не муж. Тебе не кажется это странным?
Я повернула голову. Хоть было темно, но уже научилась чувствовать мысли своего похитителя.
— Ты сказал, что знаешь о Далиле нечто, что отвратит меня от него раз и навсегда. Ты не раз и не да уже используешь это в разговоре. Почти как козырь, но раскрывать его не спешишь. Это снова намёк на то, что мне выбрали в мужья не воина?
— Нет, — просто ответил Кемаль. — Время раскрыть карты еще не пришло. Скажи, ты даже не попытаешься остановить брата, если тот решит меня убить?
По его голосу было понятно — смеётся и не воспринимает всерьез. И я ответила в той же шутливой интонации, глядя, как ночное небо пересекает падающая звезда:
— Боюсь, тогда он не послушает даже меня. Висам — первый упрямец эмирата, которого никто не сможет остановить.
— Есть и второй? — поддел меня Кемаль.
Но я не стала отвечать. Сладко потянулась, почувствовав, как по телу вновь бегут реки сладкого токсина по имени Страсть…
Глава 11
Сын эмира Висам Аль Махаби не находил себе места от волнения. Но, как и прежде, ничем не выдал того, что творится в душе. Человек дела предпочитал действовать, а не терзаться волнениями.
Песчаная буря скрыла следы похищения Газаль. Несколько раз молодому шейху удавалось напасть на след отчаянных негодяев. Но он обрывался, стоило подойти вплотную. При этом методов не выбирали. Свидетели просто навсегда замолкали.
Кто бы это ни был, он обладал огромной властью и состоянием. А еще железной уверенностью в том, что все это сойдет с рук. За сутки круг подозреваемых сократился до четырех человек.
Висам Аль Махаби даже не догадывался, что среди них не было истинного виновника.
О Кемале Аль Мактуме он не подумал еще и потому, что даже не мог предположить, что друг детства окажется способен на такое. Он помнил его другим. И тот человек никогда бы не поступил подобным образом. К тому же сам шейх Асир выразил соболезнования и пообещал оказать посильную помощь в поисках Газаль в пустыне.
О том, что его сестра, принцесса крови, а кроме того, доктор математических наук попала в руки кочевым племенам бедуинов-работорговцев, думать не хотелось. От этого разрывалось сердце. Но все, что он мог сделать — держаться так, будто свобода Газаль — дело нескольких часов, а ситуация под контролем.
Мать поверила в это. Далиль смотрел на шурина, как на Алладина. Только Кира прекрасно понимала, что происходит.
— Я с тобой.
— Нет. — Он знал о несгибаемом характере своей жены. Покорности и смирения от своей Аблькисс так и не дождался. — Если нам придется иметь дело с бедуинами дальних песков, это ничем хорошим не закончится. Их понятия чести вывернуты наизнанку, они безжалостные убийцы.
— Твой отец находил с ними общий язык. Они пойдут на переговоры с Аль Махаби. Какая разница, если это поможет отыскать твою сестру?
— Переговоров не будет, Аблькисс. Я окрашу песок в цвет их крови, когда все завершится. Клянусь Аллахом.
— То есть, ты не рассматриваешь вариант, что Газаль могли похитить, чтобы использовать ее познания в математике?
— Эту версию отрабатывают мои люди. Но скорее всего, мы идем по ложному пути. Она не работала на правительство и вряд ли может быть им полезна как источник информации. Пока что я доберусь до тех, кто мог это сделать. И когда найду виновного, мало не покажется никому.
— Я с тобой, — упрямо произнесла Кира.
— Война не для женщин, хабиби. Ты не представляешь, как это опасно.
Продолжать разговор не имело смысла. Но уходя, он чувствовал, как жена смотрит вслед, а губы сжаты в решительную линию.
Кемаль
Солнце едва встало над барханами, стирая ночной холод, когда я открыл глаза, прогоняя остатки от крепкого сна. Огляделся, чтобы узнать, лежит ли рядом прелестная пленница, и нахмурился, увидев, что Газаль отодвинулась и, укрывшись моей кандурой, сладко спит.
Придется поговорить с ней, поскольку я не желал, чтобы она так себя вела. Её место исключительно в моих объятиях.
Вспомнив о сладкой победе, одержанной накануне, я улыбнулся, погладил Газаль по волосам и, заметив её улыбку, чуть поморщился от боли в исцарапанной спине.
Что за женщину я обрел, прикрываясь лишь долгом мести! Она признала свое поражение и отдалась мне целиком и с бешеной страстью, равной моему собственному неистовому желанию! Внутри все ликовало. И я даже подумал о том, что в ближайшие дни полечу в эмират, где, собрав совет с лучшими юристами, найду способ развести Газаль с Бин Зареми без их непосредственного участия.
Вода прозрачного озера манила к себе. Стоило вспомнить, как я целовал и прижимал к себе свою самую ценную добычу, желанный трофей — все тело наливалось первозданной энергией. Я бы мог сравнять горы с землей и превратить пустыню в океан, если бы поставил себе подобную цель.
Но все, что я планировал до того, как Газаль оказалась в моих руках, очень быстро утратило смысл. Эта женщина перевернула мой мир с ног на голову и превратила все, что было
