Мистическим эротизмом проникнуто также учение Симона Волхва, первого из известных нам гностиков. Многочисленные последователи Симона Волхва считали его самого верховным божеством, отцом всего сущего и высочайшей из сил, произведшей посредством эманации женское порождающее начало. Эта мать всех вещей, в свою очередь, породила ангелов, которые сотворили видимый мир. Эти низшие существа из зависти удержали свою мать на земле, и та была вынуждена переселяться из одного женского тела в другое. Когда-то она была Еленой Троянской, а во времена Симона Волхва стала тирской блудницей. Симон сочетался с ней браком ради спасения человечества; спасение же не заслуживалось праведными делами, а даровалось милостью Симона тем, кто верил него и в его Елену.
На христианском Западе Симон стал восприниматься как прототип всех злых колдунов. Согласно Деяниям Апостолов (8:9-24), он был обращен в христианство апостолом Филиппом, чьи чудеса и проповедь произвели на этого мага глубокое впечатление. Симон признал, что Филипп превосходит его в магическом искусстве. Увидев, как Петр и Иоанн крестят людей, возлагая на них руки, Симон попросил научить его этому обряду, дабы и он смог передавать Святой Дух. За эту услугу Симон предложил апостолам деньги. Упреки Петра он принял со смирением и попросил простить его. Однако имя Симона стало нарицательным: «симонией» с тех пор называли торговлю церковными должностями. Согласно другой легенде, Симон пожелал показать народу, что, подобно Христу, он может подняться на небеса. И действительно, он оторвался от земли и взлетел в голубое небо Рима. Многих людей ему удалось соблазнить этим трюком, и Петр испугался, что его паства переметнется к лжепророку. Он взмолился Богу, попросив положить конец этому безобразию. Тогда демоны, поддерживавшие Симона, покинули его, и маг, рухнув наземь, переломал себе ноги.
Выдающимся гностиком был Василид, расцвет деятельности которого пришелся приблизительно на 125 год н. э. О нем много писали ранние католики. Ипполит в своей инвективе против василидиан описывает гностического «отца» как верховную сущность, неопределимую словами: об этом боге невозможно сказать ничего определенного. Однако именно он породил семя, которое заключало в себе все зародыши всех вещей и «троякое сыновство», единосущное «отцу». Первое сыновство вознеслось к высшему божеству; второе, будучи не столь возвышенным, преодолело путь восхождения лишь наполовину; третье же сыновство погрузилось в материю и стало духовным наследием избранных. Затем из мирового семени возник «великий архонт», считавший себя властелином всего мира, верховным существом. Он породил сына, который был мудрее его и заложил основы вселенной. Вместе со своим отцом он властвовал в надлунном мире. Подлунным же миром правил бог иудеев, у которого также был сын. Сын «великого архонта» стал Христом.
Многочисленные гностические секты (перечислять которые здесь было бы неуместно) разделяли между собой некоторые общие верования. Так, все гностики сходились в том, что мир сотворен не верховным божеством, а демиургом. Демиург занимал гораздо более низкое положение, чем верховный бог — «неведомый отец», или, как называет его Симон, «безграничная сила». Этого демиурга называли также Иалдабаофом. Поскольку зримый мир сотворен Иалдабаофом из материи, то по самой своей природе он несовершенен. Различные секты, в зависимости от того, с симпатией или с антипатией они относились к иудаизму, приписывали Иалдабаофу то более высокое, то более низкое положение в иерархии богов, но ни один гностик не считал этого демиурга высшим божеством, сотворившим духовный мир, небеса и ангелов. Крупная религиозная школа офитов решительно выступала против иудейского бога. Офиты наделяли Иалдабаофа чертами характера, вовсе недостойными божества. Он был горд, невежественен и мстителен. Недовольный своим творением, он решил уничтожить его при помощи первой женщины — Евы. Но София послала на землю змея, соблазнившего людей вкусить плод от древа познания — древа, на которое Иалдабаоф наложил запрет, надеясь тем самым удержать людей во мраке невежества. Обретя мудрость, человек смог объявить войну Иалдабаофу; именно таков сокровенный смысл ветхозаветного предания о «грехопадении». Когда верховный Отец посылает Христа спасти человечество, Иалдабаоф подстрекает евреев убить Христа. Но умер только Иисус — человеческая ипостась Спасителя, а Христос остался жив, ибо он — бессмертный бог.
Несколько офитских сект поклонялись змею, даровавшему человеку знание, — Уроборосу. Это драконообразное существо, свернутое кольцом и кусающее собственный хвост, — символ бесконечного цикла метаморфоз. Уроборос объединяет в себе добро и зло.
Римская империя
1. Магия в эпоху римских императоров
В 77 году н. э. Плиний Старший посвятил свой труд «Естественная история» императору Титу. Признавая здесь, что магия оказывала и по-прежнему оказывает мощное влияние на многие народы, Плиний, тем не менее, заявляет, что все маги — либо обманщики, либо глупцы, и что их учение родилось из питаемого ими презрения к человечеству. Магия, по мнению Плиния, — это тщета и бессмыслица; просвещенные люди должны быть благодарны римскому правительству, запретившему столь чудовищный магический обряд, как человеческое жертвоприношение. Плиний утверждает, что основателем магии был перс Зороастр; но игнорируя тот факт, что сам Зороастр считал человеческие жертвы отвратительными, Плиний подрывает собственную аргументацию. Да и вообще, рассуждая на эту тему, он постоянно путается и обнаруживает неуверенность. Несмотря на заявленное презрение к «несостоятельной и пустой» мудрости магов, он то и дело включает в собственный труд элементы магических учений и, следуя традиции, превозносит магические свойства трав, камней, животных, амулетов и т. д.
Возмущенно осуждая магию, Плиний ссылается на императора Нерона, который поставил множество магических опытов, но ни разу не добился успеха. Далее он с удовлетворением отмечает, что император Тиберий подверг гонениям магов в Галлии. Действительно, большинство римских императоров были настроены против магии, и, возможно, Плиний как адмирал римского флота счел нужным из политических соображений разделить эту предубежденность. Всем его нападкам на магию явно недостает объективности, — равно как и его постоянным атакам на греческих философов, которых Плиний винил в тщеславии, легковерности и лживости.
Нерон, которого Плиний изображает скептиком, и впрямь относился к магии враждебно. Ненавидел он и философию и даже запретил ее изучение, объявив, что эта наука слишком легкомысленна, поверхностна и служит прикрытием для тех, кто желает заглянуть в будущее. В магии Нерон видел угрозу государственной власти, — и не без оснований: нетрудно представить себе, что произошло бы, научись граждане в самом деле читать по звездам судьбу своих владык. А вдруг звезды предсказали бы заговор против императора?! Но у жены Нерона, Поппеи, был личный гадатель, и в ее покоях вечно толпились астрологи. Да и сам Нерон, вопреки своей официальной позиции, совещался с магами по политическим вопросам. Астролог Балбилл узнавал по звездам имена врагов Нерона — и император предусмотрительно казнил их.
Тиберий, которого Плиний восхваляет за преследования магов в Галлии, обращался за советами к астрологу Фрасиллу. Фрасилл не только предсказал восхождение Тиберия на трон, но и сумел предвидеть опасность, угрожавшую ему самому. Чтобы испытать мудрость Фрасилла, Тиберий решил убить астролога, как только тот ошибется. А затем он предложил Фрасиллу предсказать свою собственную судьбу. Побледнев, астролог воскликнул, что ему грозит смертельная опасность. «Это верно, — отвечал Тиберий, — и точность этого пророчества подтверждает, что и обо мне ты говорил правду». Успокоив дрожащего пророка, он заключил его в объятия.
«Quod licet Jovi, non licet bovi» — «что позволено Юпитеру, то не позволено быку». Цезарь мог совещаться с прорицателями, но простым смертным это было воспрещено. Тиберий запретил общественные и тайные гадания по внутренностям жертвенных животных, и на период его правления маги и астрологи были изгнаны из Италии. Четыре тысячи римлян отправились в ссылку на Сардинию за то, что предавались занятиям магическим искусством. Многие были осуждены на смерть за то, что составляли гороскопы в надежде, что звезды предскажут им почести и возвышение. Но сам император втайне прибегал к тому же методу, дабы проникнуть в замыслы своих соперников. Точно так же поступали Тит, Домициан и Оттон, которому Птолемей предсказал восхождение на трон. Веспасиан снова отправил магов в изгнание, но оставил при себе своего личного астролога. Его предшественник Вителлий распорядился, чтобы к назначенному дню все маги покинули Италию. Астрологи в ответ объявили, что император покинет мир живых еще раньше, — и они не ошиблись.
