И самое главное, едва не выпущенное из виду! Прежде, чем идти на такой шаг, он должен непременно посоветоваться с Кузьмичем. «Держи отроковицу подле себя», — говорил святой человек. Но, возможно, он имел в виду вовсе не…
Твердовский выбрался на берег и освободился от снаряжения. Солнце стояло в зените; шторм и в самом деле усиливался. В металлическом садке билась на воздухе серебристая кефаль. Он погрузил на плечи рюкзак, акваланг и ружье и, помахивая уловом, зашагал вверх по тропинке.
Проходя над пляжем, Василий методично осмотрел каждый квадрат яркой подстилки на серой гальке и каждую голову, торчащую из воды. Сегодня тут скопилось немало народу, но Лизы не было. Выходит, она так и осталась ждать его на скале, с которой он начал погружение. Чувство, сопроводившее эту мысль, поразительно походило на настоящую нежность. Он даже удивился себе.
Лиза…
… Ее не было — но Твердовский не сразу позволил себе в это поверить. Может, она просто присела на корточки, а изгиб тропы срезает горизонт. Может, даже легла позагорать. Может, отлучилась на минутку, мало ли… а может…
Ее не было.
Василий в растерянности огляделся по сторонам. Огромное побережье, бескрайнее море. Широкий мир, в котором человеческой пушинке ничего не стоит бесследно затеряться. Где теперь искать ее?..
Он попытался настроить астрал на тонкие реальности. Святой оберег, этот мощный очаг, лучащийся энергией… он должен был сверкать, подобно маяку! — но не сверкал. Или он сам не мог выйти на нужный тонкий уровень? Он, давно познавший четвертую ступень просветления и приближающийся к пятой!
Нет, объяснение могло быть лишь одно. Кто-то блокировал призывное излучение оберега. Чужие ауры, враждебные астралы…
Козлы.
Они бессильны, ведь Лиза все равно где-то рядом, и святой оберег защитит его, несмотря на их жалкие темные потуги. Возможно, она сейчас именно там, в их стаде — да-да, скорее всего! Стоит на страже, нейтрализует страшную опасность, — юная девушка с янтарной каплей меж смуглых веснушчатых грудей…
И снова накатила нежность. И теплые энергетические волны щекотно побежали к низу живота… Василий смущенно огляделся по сторонам. Слава Богу, в пределах видимости никого не оказалось.
Однако — что теперь делать? Сонная кефаль мертвым грузом оттягивала садок. Если рыба ещё хотя бы с полчаса полежит на солнце, она неминуемо протухнет. Он собирался занести её домой… да, но вместе с Лизой! Хотя, раз девушка сейчас пасет козлов, дорога свободна и безопасна…
А вдруг — нет?
Эта мысль прошила сознание уже тогда, когда Василий, свернув с тропы, вьющейся вдоль моря, ступил в тень ближайшего кустарника. Нет, до пастбища ещё далеко… Идти или не идти дальше по этой тропинке — вот в чем вопрос.
Ответить на него Твердовский не успел.
Задрожали листья, закачались ветки. Зашелестело, зашуршало, затрещало изнутри. Темный ужас шпилькой приколол к месту; Василий и не пытался бороться с параличом. Он просто беззвучно твердил себе: нет, такого никак и никогда не может быть…
Козел проломился сквозь кусты и выбрался на тропу. Огромный, косматый, знакомый.
С коротким обрывком веревки на шее.
* * *
Когда Петька помогал мне спускаться, картонную кепку «Рогань» сдуло ветром с его головы. Она прокатилась по верхушкам скал, повисела пару секунд на ветке чахлого можжевельника, а потом желтой летающей тарелкой спланировала в море. И волны очень быстро справились с ней.
Я усмехнулась. Грустно и зло.
Олег в позе орла сидел с книжкой на высоком камне, похожем на постамент для памятника. Я твердо решила туда не смотреть. Я пришла к ребятам, к Петру с Кирюхой. Принесла подарочек лохматому Графу. А почему бы и нет, скажите?
Пес кинулся ко мне со всех ног, галька так и брызнула по сторонам. Через секунду его лапы были у меня на плечах, а теркообразный язык с энтузиазмом избавлял лицо от косметики; я зашаталась и завизжала.
Мне здорово и весело. Граф, лапочка… ну перестань же!
— Ты попала, Лизка, — прокомментировал Кирилл. — Соскучился!
Сквозь графские нежности я одним глазом покосилась на тот самый камень. Олег читал, не обращая внимания на наше веселье. Лопатки крыльями выпирали на его скукоженной спине. Ну и читай себе! Не очень-то и хотелось.
— Волны — супер! — сказал Петька. — Раздевайся, Лиз, и айда купаться! Джентльмены, отвернитесь!
Я уже взялась за молнию на джинсах — купальник на месте, джентльмены могут и не отворачиваться — и остановилась на полширинке. А ободранные коленки? А жуткий синяк на бедре?.. и что, прямо так и раздеваться?!
А вот так. По фиг!
— Поскользнулась, упала, — пояснила я ребятам. — Только что не гипс.
Прикол вышел так себе, но Петька с Графом оценили и расхохотались. Кирилл тоже улыбнулся и рассказал, как в прошлом году разозлил одну барышню и потом месяц ходил с исполосованной физиономией.
— Бывает!
Олег на камне завозился и повернулся в профиль. Какой у него длинный все-таки нос… кошмар. И снова втупился в свой детектив, шелестящий страничками на ветру, — поинтереснее, наверное, моих коленок. Вот и замечательно!
И мы с ребятами и Графом наперегонки бросились в воду. Высокая волна катилась прямо на меня; я с визгом подпрыгнула, оттолкнувшись от скользкого подводного камня. Как будто взлетела! Потеряла равновесие, ухватилась за Графову шерсть; вынырнув, пес забавно зафыркал, крутя головой. Кирюха с Петром наперегонки поплыли в море, а мы с Графом остались плескаться у берега. И правда, супер!
… — А я замуж выхожу! — объявила я, когда мы повылезали на берег и распластались на горячей гальке. Громко и радостно, как и положено сообщать такую весть.
— Да ну? — восхитился Кир. — За миллионера?
— Ну, не совсем, — я стала серьезна, очень серьезна. — Он доцент, преподает в универе прикладную математику.
— Где ты его нашла? В Ялте?
Я хотела было ответить — и осеклась. Надо хорошо подумать, чтобы ответ не противоречил версии о том, что Твердолобый… то есть Вася… что он мой дядя. Поразмыслив, вдохновенно начала плести свою историю: некий препод целый год домогался моей любви, — но я не такая, и он страдал без взаимности. И вот, когда я уехала к бабушке, понял, что не может без меня, и прислал телеграмму с предложением. И я, хоть и не дала пока ответа, разумеется, согласна…
Девчонки в нашей общаге выпали бы в осадок. Да любые девчонки выпали бы…
— И сколько ему лет? — лениво поинтересовался Петька.
Мужики. Одно слово — мужики…
А правда, сколько? Я попыталась представить себе Васино лицо; прикинула на глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
