моя. Я не претендую ни на что….
— Но! Да…? Я догадываюсь о чём ты будешь просить. Сашенька, брат, муж мой. Мама хочет вот этого….
Она подошла к Тамаре, поцеловала её в губы. Поднимая на ней подол ночнушки, кивнула оторопевшему брату.
Его никто не предупреждал, что инцест аморален. Он считает, что половая связь с сёстрами такая же обыденная вещь, как и акты с неродственными людьми. Хочет мама, чтобы сынок трахнул, так почему бы нет, если сестра приглашает к тройничку.
Он принимает мамины уста вслед за сестрой, которая опустилась головой к соскам.
Тамара знает о грехе кровосмешения, но она не допустит, чтобы сынок стал отцом её ребёнку. Есть множество способов избежать оплодотворения. Сегодня, допустим, менструальный цикл находится в безопасной стадии — вот-вот начнутся выделения. Она может потерпеть, НЕ вступать в связь с сыном. НО!
Да, она может потерпеть до связи с другим самцом. С самцом своего возраста, если быть точнее. А вот вспомнить молодость, акты с молодыми парнями, ей удастся только с сыном. Чего уж там грешить — с сорокалетней женщиной, не следившей все годы за своими лицом-телом, вряд ли какой сторонний (трезвый), молодой человек согласится вступить в половую связь.
Ещё вчера утром, если бы не спешила на электричку, то совершила бы желаемое.
Желаемое — охватить ствол ладонью, сжать его с максимальной силой и ввести юношескую мощь в истомившееся без нормального соития влагалище. Сегодня-то она проснулась специально для этой цели. Слегка огорчилась увиденному соитию Ксюши с братом. Подумала, что обломилось ей, что придётся ждать восстановления сил мужчины.
И то, что Ксения принимает в акте непосредственное участие, мать радует. Хоть и рано начала она половую жизнь, но женских поцелуев, ласк, не испытала ни разу. Тамара не знакома с современными актами меж молодыми людьми, поэтому просто наслаждается ласками дочери, сына. Пусть они ведут, а она будет послушной марионеткой.
"Вот дочь высасывает из сиськи все жилы…. Хорошо-то как. Вот сын лезет языком в рот. Необычно, но не противно. Ах! Ксюша ущипнула за клитор. Больно же…. Ещё охота. Ах! Ах! Ах! Пальцем залезла во влагалище. Глубоко! Ах! За кость! Ах! Что там за костью?
У-оу-оуХХХ! Это чем она? Пальцами? Лечь? Легла. Какой сынок красавец! Член даже не шелохнётся. Как каменный столб. Двадцать пять лет сношалась, а такого величия не вспомнится. В молодости точно не было! Наклонись… дай потрогаю, правда ли? не мираж ли!? В мази весь ещё. Точно — окаменелый. Без разницы, что не чист — нужно поцеловать. Ах! Ксюнь, ты вновь нашла какую-то точку! Саш, ты куда его? В письку? Оооох! Разломал мамке всё! Хорошо, сынок, хорошо. Ксюнь! Ты чего хочешь? Зачем ты мне на лицо писькой села? Лизать? Лизнула. Ещё? Вот оказывается, как быть пиздолизкой. Однако и спермы в ней осталось! Сбитая вместе с пиздатыми соками в мусс на вкус как омлет, м-м-м-м…. Ксюха сразу застонала. Хорошо ей. И мне хорошо, и дочери, и сыну".
Короткая, всего лишь капельная струйка из лона дочери омачивает губы Тамары. Ксения отвалилась на подушку.
— Сынок, ты такой взрослый стал….
— Мам, не отвлекайся. Потом расскажешь. Или ты уже?
— Да. Я уже. Но я дождусь пока ты….
— Ксюша не так кончает. Ты может и не знаешь, как женщины оргазмируют?
— Мне вроде хватит уже…. Ох, сумасшедший! Ох…! Ох…! — в такт отлетающим к плечам грудям, заохала Тамара.
Периоды между охами становятся всё короче. Мама уже не знает куда девать эти отростки. Ноги! Они явно мешают! Хорошо Ксюша ожила, держит их практически возле ушей Тамары. А этот кобель-сын, додолбился до какой-то точки…. И кажется она сейчас сдетонирует…. Взорвалось!
Обоссалась? Вот позорище!
- Какая у вас классная зарядка. Я тоже так хочу. Ща приду! — проснувшаяся Светлана прошмыгнула в туалет.
— Осилишь ещё и Свету? — опустив мамины ноги вдоль оргазмирующего тела, спросила Ксения.
— Хэ-Зэ! Но чувствую себя как никогда! Ложись пока ты.
Ксения обратилась к своей промежности с вопросом: "Осилишь пяток минут, пока Света придёт?" онемевшее влагалище призвало резервные силы, ожило. Но не успела Ксюша пододвинуть мать к стене, в комнату вошло рыжее пламя:
— Кто крайний к массажисту? — голая Светлана, войдя в комнату, остановилась. — За мной не занимать. О! Я единственная! Мам, ну как? Хороший тренер?
— Меня до сих пор трясёт. Я оказывается ни разу не трахалась. В меня просто-напросто заливали. Как это называется?
— Спермоприёмник, мамочка. Обычный спермоприёмник. — вздохнув, сказала Ксения. — Муж наш, помни, что Свете беременеть нельзя. Я права, сестрёнка? Ротик у неё умелый, желудок кушать хочет.
— Всё-то она знает. Ходячий эрудит…. Ну чо? Член у тебя готов. Письку мою лизни кацик и вперёд!
Ксения опёрлась спиной о ковёр на стене, любуется как Санёк лакает из рыжей миски. Рыжая волосня сегодня как-то аккуратно расчёсана, клитор и вульва только слегка розовые. Ну прям нимфеточка Набокова. А-а-а! Это она успела подмыться, прилизаться.
Куннилингус окрасил вульву и клитор в алый перламутр, лепестки жадно зашептали: "Дай сюда! Дай сюда! Дай сюда ствол!"
Ствол заправлен. Лепестки радостно пропукали, выпустив воздух из влагалища. Светка хихикнула.
— Не расскажу! — ответила она на просьбу брата, рассказать почему она хихикает в такие моменты. — Если я вперёд тебя кончу, то с меня горловое пение! Если первый ты, то…. Ну и ладно. Дождусь следующего раза.
Света более юркая, быстро меняет позы, изгибает тело. Вот она лежит в обычной миссионерской, то в коленно-локтевой
а вот уже ножки её на плечах партнёра, а ручки притягивают его таз к своему. Вот она перекатилась и оседлала братика, в позе воинствующей амазонки, вот применила джигитовку — конечности её лежат вдоль ног партнёра, а тело наклонено вперёд.
А уж звуковое сопровождение можно использовать как сигнал рингтона. Правда не все поколения людей могут понять чудное "пение" Плавалагуны.
Света действительно стала схожа с персонажем фильма — волосы растрепались как дреды оперной дивы. И "погибла" так же — конечности раскинула, не шевелится.
— Что с тобой, любимый! Не кончишь никак? — Ксюша любовалась актом стоя в дверном проёме. — Мам, ты какой мазью наш пенис намазала?
— Обычной аптечной…. Гипариновой…. Ложись ты — нельзя мужика с полными яйцами оставлять!
— Мам, пусть он тебя в попу! — вяло промямлило рыжее личико.
— Не буду я никого из вас в попу! Ксюнь, твоя очередь! — угрожая "оружием", охваченным у основания
