Читаем без скачивания Аромат крови - Антон Чижъ

– Пятна на скулах – серьезный изъян. С таким на конкурсе красавиц делать нечего.

– И правильно. Конопатая баба, пардон – барышня, совсем не тот конфитюр. Лично я не люблю конопатых. Хотя, говорят, шведам нравится. Извращенцы, честное слово.

– Обычные средства помогают мало?

– Lentigo очень живучие, да.

– И тут откуда ни возьмись появляется надежное средство…

На боках жестяной шайбочки не нашлось адреса магазина или эмблемы фабрики. Не было их и на крышечке. Средство искрилось жирным блеском, пахло заманчиво и вообще выглядело исключительно безобидным. Так и хочется пальчик сунуть. Даже чиновнику полиции. Что же говорить о барышнях, у которых нет железной воли, а только страсть к красоте.

– Кто мог изготовить подобное?

– Похоже на кухонное варево.

– Такое возможно в домашних условиях?

– Элементарные кастрюли и мешалки. Никаких запрещенных или строго контролируемых веществ.

– А как же сулема?

– Можно купить в магазине химических реактивов свободно. Ничего удивительного. Бывают яды куда более доступные. Дайте свежим ландышам постоять в воде, цветочки выкиньте, а жидкость подмешайте в чай – эффект обеспечен… О чем задумались, коллега? Страшно жить стало? Я вам не такое расскажу…

Действительно, Родион погрузился в легкое оцепенение, которое нападало, когда логика стремительно ломала старые цепочки и пыталась строить новые. Цепочки плохо вязались друг с другом. Были соринки, мешавшие прочности. А что вы хотите: ковать логику – это не фокусы показывать. Тут сосредоточенность нужна и аккуратность… Ну, ладно…

– Здесь не библиотека, чтобы в раздумья погружаться, – обиженно сказал Лебедев. – Небось думаете, кто следующая жертва, обещанная фокусником?

– Угроза, безусловно, существует. Опаснее влюбленного вампира.

– Поверили в россказни?

– Пока непонятно, для чего убита Лихачева таким способом, мы слепы и бредем наугад. Убийца нас опережает. Неясны его истинные цели. То есть реальные.

– Как же аромат крови? Куда уж реальнее.

Но вместо ответа Родион вдруг спросил:

– Что для женщины важнее любви?

Криминалист заурчал не хуже чайника:

– Красота ее личности! Что же еще?

– А если у красоты есть соперница?

– Даже страшно подумать, что может быть! Мои нервы не способны это вынести! – Лебедев трагически закрыл лицо холеной ладонью. – Красота убивает!

– Вы так думаете?

– Не я, вся история этому учит. Помните, как называлась искусственная мушка, которую дамы при дворе Короля-Солнце клеили себе у глаза?

– Assassine, кажется…

– Вот именно: убийца!

Ванзаров принялся суетливо вертеться, словно искал пальто со шляпой:

– Спасибо, Аполлон Григорьевич, вы очень помогли.

– Куда собрались? Хоть в себя придите!

– Некогда, забежать надо, тут поблизости… Буду держать вас в курсе…

– Уж извольте не забыть старика. И Санчо Пансу вашего не забудьте, небось уже в участке с фонарем под мышкой. Славный мальчишка. Куда приятней вас. Постойте, Орсини увидите?

– Возможно.

– Передайте вашему охотнику на вампиров от меня нижайший поклон. Вот такой… – И Лебедев показал от полу вершок с ноготком. Чем остался крайне доволен. Нет, господа, все-таки в полиции служат циничные личности.

Избрав глубоко надменную мину, швейцар гордо отвернулся, что означало: «Узнал я тебя, неприятная личность, так и быть – пропущу в этот раз, но на большее ты не рассчитывай». А больше и не требовалось. Ванзаров примерился взлететь на второй этаж, будто орел, но сил хватило на медленный подъем дохлой букашки.

Знакомый колокольчик весело проснулся. Было рано, для приличного визита – преступно рано. Но сыскная полиция порой позволяет себе шалости и вольности. А быть может, имеет тайный умысел застать врасплох. И все такое.

Дверь распахнулась сразу, будто в прихожей ожидали. В этот раз он был готов встретить белый ужас без колебаний, смело и дерзко, даже глаза опустил. Но на пороге возникла Эльвира Ивановна, одетая в то самое скромное платье. Раннему и, честно говоря, незваному гостю мило улыбнулась.

– Как приятно иметь дело с обязательным мужчиной.

– Всю ночь на дежурстве, трудился не покладая рук, – словно извиняясь за помятый вид, сообщил Родион.

– Вот и здорово, что зашли! Позавтракаете у нас. Митрич еще не успел убрать.

Кажется, радость Эльвиры Ивановны была чуть больше, чем полагается для светской вежливости. Слишком искренней она была. Хорошо, что барышня не симпатичная. Глазки не васильковые… Да и вообще в такой день – смотрин будущей жены – полагается думать о вечном, а не мельтешить с фантазиями. Все, что мог Ванзаров, – это вежливо отказаться (про еду напоминать не стоит) и спросить, не сильно ли утруждает.

– В контору собиралась, вы меня на пороге застали. Но дела подождут. Я ведь барышня, если не заметили, а все барышни страдают любопытством.

Он стал плести, что очень даже заметил, какая Эльвира Ивановна замечательная и толковая барышня, запутался и сбился. Ну, не всегда логика выручает. Тем временем его (не обращая внимания на оплошности) приятно взяли под ручку, ввели в прихожую и далее – в музей-гостиную. Где и усадили на самое удобное кресло. Как все-таки приятно, когда вот так…

Эля села напротив, излишне близко для случайного знакомого.

– Ну, доносите мне все Лизкины секреты, – сказала она очень серьезно. Короткая прическа мешала смотреть прямо в лицо: словно девушка раздета. Но Родион и с этим справился: нашел точку у нее на переносице.

– Мы установили личность барышни, убитой в вашем платье, – сказал он, стараясь не бегать глазами. – Но само платье пока вернуть не можем. Это – вещественная улика.

– Невелика потеря… И кто она?

– Возможно, вы ее знаете…

Эля никак не отреагировала, ожидая продолжения.

– Вероника Лихачева, ассистентка клоу… то есть фокусника, Орсини.

Совершенно очевидно: барышня растерялась. Эля отошла в глубь комнаты, словно не хотела показать своих чувств постороннему, но быстро вернулась, исключительно спокойная. От прежней веселости не осталось следа.

– Это справедливость, не иначе, – сказала она.

Слишком смело прозвучало. Справедливость – опасное слово. Ванзаров потребовал объяснений.

– Я предупреждала Вику, что этим может кончиться, – ответила она.

– Откуда знаете госпожу Лихачеву?

Эльвира Ивановна как будто собралась с силами:

– Никаких тайн, все равно раскопаете. Четыре года служила у нас горничной. Была мне кем-то вроде старшей подруги… Или сестры. Ушла полтора года тому.

– Тогда же перешла к Орсини. Неужели маг денег предложил больше?

– Не в этом дело… Вика была очень жизнерадостной девушкой. Жадно брала от жизни все. Сколько хотела. Ни с чем не считаясь. На это смотрели сквозь пальцы, тем более она для меня была как нянька. Но возникла ситуация, после которой ей потребовалось уйти. Больше в доме оставаться было нельзя. Не спрашивайте меня о подробностях. Они слишком грязные.

Логика нарисовала картину: хорошенькая горничная моложе супруги, ни в чем не уступает в женских прелестях. К тому же барышня понятливая, отзывчивая и на все согласная. Жены с дочерьми порой не бывает дома, да хоть летом на дачу уехали. А у господина Агапова возможности и аппетиты не ограничены. Взрывоопасная смесь готова. Даже если она не взорвалась и отец семейства не был застукан с Вероникой, терпеть такую соперницу Клавдия Васильевна долго не стала. А подходящий повод всегда найдется.

– Вы ее не осуждаете?

– Это так сложно, – Эля невольно поправила прическу, можно сказать, впервые. – Вика для меня была редкой смесью подружки и учителя. Не скрою, во все вопросы различия полов, а также их отношений, причем в деталях, меня посвятила она. Матушка была счастливо избавлена от вопросов подрастающей дочки «откуда берутся дети». Вика помогла мне пройти рубеж, отделяющий ребенка от молодой женщины. Вас испугала моя откровенность?

Испугался Родион, что опять грохнется в обморок. Облако тьмы прошло перед глазами, но счастливо сгинуло. Пришлось объясняться. Чтобы уйти от скользкой темы, он спросил:

– После ухода госпожи Лихачевой отношения сохранились?

– Да, мы часто виделись. Особенно в последний год. Я потеряла отца, а Вика могла разговаривать со мной без условностей возраста.

– От чего вы предупреждали Веронику?

– Это полицейская проверка? – Эльвира Ивановна сжала губки, и без того вялые. – Такой умный сыщик не может задавать такие примитивные вопросы.

– Я чиновник полиции, – привычно поправил Ванзаров глубоко нелюбимое слово «сыщик». – Меня интересует конкретный мужчина.

– Таких было множество.

– Поясните…

– Антон Иванович, вас интересует их количество?