— Каркуша! — я нервно хихикнула, вспомнив детскую передачу.
— И как он только сюда попал? Все теперь в перьях, — сетовала Лиза, осматривая спальню.
— Может, вчера залетел, тут окно было открыто?
Служанка задумалась.
— Наверное… — она вдруг выпучила и без того выразительные глаза. — Я поняла, откуда он взялся, ньера. Его прислали вчера утром эрлине Граппе в подарок. Похоже, подарок сбежал.
— Кто такая эрлина Граппа? Дочь эрла? — предположила я, примериваясь как бы поудобнее поднять птенца с пола.
Нужно убедиться что он не поранился.
— Граппа — старшая дочь эрлессы Хересс.
Хересс, Граппа… Забавное совпадение.
— А еще у них есть дет? Как зовут?
Почему-то на этом месте глаза служанки забегали. Ей определенно хотелось сказать больше.
— Лиза? — я проницательно улыбнулась.
— У эрлессы Хересс три дочери. Граппа, Аффината и Мискалия, — ответила Лиза с загадочным выражением лица.
А я едва сдержалась, чтобы в голос не заржать совершенно по-конски. Но сдержалась, стараясь не выдать всей степени веселья.
— А у эрла Зинборро? — уточнила я, уже догадываясь, к чему она ведет.
— Эрл Зинборро считает, что и у него три дочери. Но мне кажется, что единственной его дочерью была Линдара.
— Забавно!
— Эрлесса все время говорит, что ее солиярская и берштонская кровь взяла верх… Да вы и сами все скоро увидите. Я принесу вам платье.
— Конечно-конечно…
Припомнила жену одного из знакомых депутатов, у которой все дети были похожи на прабабку, внучатого прадеда, тетку по матери из Рязани, но только не на любимого мужа.
Лиза скрылась в гардеробной, а я осторожно оттянула крылышко, и ощупала тонкую косточку. Вроде цела. Проверила другое крылышко. Затем подняла на руки и, разместив несчастного птенчика на краешке кровати, принялась его осторожно осматривать.
— Осторожнее, ньера! Вдруг он заразный! — сморщилась Лиза, вернувшаяся из гардеробной с нежно-зеленым платьем в руках.
— Сама ты заразная! — послышался тоненький голос.
Мы с Лизой переглянулись.
— Ньера? — служанка удивленно приподняла брови.
— Это не я!
Мы вместе посмотрели на птенца, который глядел в ответ большими круглыми глазами, радужка которых была необычного фиолетового цвета. Таких потрясающих глаз мне никогда еще не доводилось видеть.
— Фююю… — протянул он вопросительно.
— Лиза, у вас животные разговаривают? — поинтересовалась я у служанки.
— Ньера, ну и вопросы у вас! Шутите, да? — разулыбалась та.
Яснее не стало…
— Шучу! — буркнула я.
— Фью! — прозвучало будто насмешливо
— Да все, как и у вас в Кирфаронге, ньера, — засуетилась Лиза, скрывшись в гардеробной.
Угу. Знать бы еще, как на самом деле в том Кирфаронге.
— Кажется, с ним все хорошо. Давай отдадим его хозяйке, — не успела я договорить, как птенец стремительно метнулся и спрятался между подушек.
Лиза рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. А мне стало очень интересно.
— Лиза, мне кажется, он не хочет к Граппе…
— Я бы на его месте тоже не хотела. Граппа его до гола обдерет…
Я ошарашенно посмотрела на глаза, сверкающие из-за подушек, затем на Лизу, снова на глаза…
— Чего?!
— Граппа для этого его и заказала. Украшения из перьев экофара нынче в моде.
Меня аж подбросило, стоило представить, как кто-то ощипывает птенца заживо. Это кем же надо быть? Неужели рука поднимется?
— Фиг ей, а не перья! — решила я. Ни за что не отдам птенца дочери Хересс! — Лиза, собери, пожалуйста, все перья. Постарайся найти все. Проверь в гардеробной и перетряси постель. Для чего, объяснять нужно?
— Нет, ньера. Я поняла.
Девушка была не настолько проста, как могло показаться, я это сразу заметила. Роль пугливой глупышки, возможно, облегчала ей жизнь и работу в этом доме. Когда я вернулась из ванной, она протянула мне шкатулку, которую позаимствовала на туалетном столике.
— Я собрала все.
— Отлично. Они ценные?
— Очень! А сколько весь экофар стоит, и представить сложно.
— Можешь взять их себе, — Подарки прислуге никогда не бывают лишними. Верность этим не купишь, но некоторое расположение, основанное хотя бы на надежде получить еще, возможно. — Хотя, стой! — от меня не укрылось разочарование, мелькнувшее в глазах девушки. — Тебе есть, где их спрятать? Боюсь, если обнаружат, обвинят в воровстве.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лиза даже с лица спала и попыталась сунуть шкатулку мне в руки.
— В общем, можешь оставить ее здесь. А перья бери, когда понадобятся. Ты же собиралась их продать, верно?
Служанка несмело кивнула.
— Тогда так: если точно сможешь их реализовать незаметно, бери. Если нет, можешь оставить здесь на хранение. Они твои.
— Спасибо, ньера! Меня это очень выручит. На мне ведь долг…
— Долг?
— Да. Я потом расскажу, нам надо поторопиться. Эрлесса Хересс не любит, когда на завтрак опаздывают.
Устроив птенчика в ванной, куда мне его удалось заманить, налила ему водички в вазочку, которых в гостиной было вдосталь, велела вести себя тихо. Понял он, или нет, но уж больно умными глазами смотрел.
Существо, вообще, сильно отличалось от всех, что мне доводилось встречать когда-либо. Экофар был… другим, что ли? Иным. Таких можно было разве что в мультиках или фильмах увидеть. От этого создавалось впечатление, что он какой-то игрушечный. И все же он был живым, теплым. У него стучало сердечко, он дышал, открывал и закрывал клювик, и так на меня смотрел…
— Я обязательно вернусь, и мы придумаем, чем тебя покормить.
— Фьють! — птенец только свистел, но больше не издавал членораздельных звуков.
Может, нам с перепугу показалось, что он в тот раз что-то сказал?
— Ладно, идем, — вышла я из ванной к ожидающей меня Лизе.
Собравшись с ее помощью, поинтересовалась между делом:
— А что едят экофары?
Наверняка птенец голодный, распищится еще и сдаст свое укрытие.
— Не знаю… — пожала плечами служанка. — Может, пшено?
Понятно. Нужно как-то выяснить, но чтобы никто не понял, где он скрывается. Поставила себе мысленную пометку поговорить за столом о местной моде. Эта тема обычно благодатная. Даже самые лютые стервы, присев на любимого конька, становились ненадолго условно адекватными, с упоением рассказывая о дизайнерских тряпках. Наверняка та же Граппа все об экофарах сама и выложит. А если нет, как-нибудь подведу разговор к этой теме.
— Ньера, балкон снова нараспашку… — Лиза затравленно уставилась в сторону злосчастного балкона.
— А когда ты заходила, был заперт?
— Нет, но ведь…
— Доброе утро, Лунара! Как погодка? — помахала я в сторону балкона рукой.
Взвизгнув, Лиза выскочила в коридор.
— Ньера, ну вы и шутница! — держась за сердце, смеялась она, прижавшись спиной к стенке.
— Надоело трястись, если честно. Не буду больше его запирать, чтобы не дергаться, — вздохнула я, закрывая дверь.
Идти на завтрак мне не хотелось, а вот есть — даже очень. Сначала я не обращала на это внимания за всей историей с экофаром. А вот, когда умывалась, заметила и лице нездоровую бледность, и мушек перед глазами. Да и вело меня слегка, если круто повернуть…
Против воли в голову закрались неприятные подозрения, а не отравили ли меня? Вон, Лунару же свели в могилу, а она была женой эрла. Что для них я? Отравить, да и в болото головой. Искать меня все равно никто не станет. Одна надежда на волшебный меч.
Я погладила рукоять кинжала, спрятанного в складках платья. Вчерашний наряд пропал, но с меча за ночь маскировка так и не спала.
Лиза проводила меня в просторную столовую, где за большим накрытым столом уже сидела семья эрла Зинборро. Стоило мне войти, как все взгляды повернулись в мою сторону.
— Доброе утро! — бодро и доброжелательно поздоровалась я.
Эрл с эрлессой поприветствовали меня вполне доброжелательно. Зинборро поднялся навстречу, но из-за стола не вышел. Лишь указал на мое место по правую руку от Хересс. По левую сидели три девушки. Старшей лет восемнадцать навскидку, младшей не меньше тринадцати, но как там на деле, кто знает. И эти девчонки пристально и даже с какой-то ревностью меня рассматривали. Поздоровались они, надо сказать неохотно, и то после строгого взгляда матери.
