себя практически одним махом. Смотреть на это трезвой чревато психической травмой.
Что ж, в очередной раз понимаю, что не зря выбрала алхимию, а не медицину. Латать всяких существ определенно не мое. Хорошо хоть у меня есть средство, которое делает пол работы за тебя. Полезная штука и хорошо идет. Народ, связанный с делами с большой травматичностью, берет с завидной регулярностью. Новую руку оно тебе, конечно, не вырастит, зато порез-другой залечивает практически на глазах.
— Будет больно, — говорю я, наконец-то поднимая на него глаза.
— Все в порядке, Эйн, — снова улыбается тот.
Проклятье! Ну отчего именно ты⁈ Не то, чтобы я с легкостью поменяла его на Эклипса, и все-таки делать больно именно Аэро особенно неприятно.
Заставляю себя быть стойкой, пока капаю свою микстуру и вижу, как от каждой новой блестящей искорки тело фея сотрясает разряд страданий. Неприятное шипение лишь усиливает этот эффект. На удивление мужчина неплохо держится, сдерживая стоны. Даже странно видеть такую стойкость у того, кто украшает себя цветами каждое утро. Но феи вообще существа довольно противоречивые.
Наконец процедура закончена, и можно немного разжать пальцы. А то от напряжения их просто судорогой свело. Аэро обессиленно засыпает, а я беспокойно оглядываю результат своих трудов. Состояние тревожное, но видя, что кровь начинает останавливаться, я слегка успокаиваюсь.
Очень осторожно накладываю повязку. Перевязка не входит в мои таланты, да к тому же это все временно. Когда придет врач он все равно переделает мои «шедевры», так что это скорее так, для облегчения совести.
Аэро выглядит безмятежным, складочки между бровями разгладились, губы слегка приоткрыты. Но я понимаю, что это лишь видимость. Кладу ладонь на покрытый испариной лоб и вздыхаю.
Все будет хорошо, мой друг, обещаю, я не позволю Артанису Ангрэму избежать наказания за такое!
— Он вам очень дорог? — слышу осторожный вопрос.
— Да…
Ар-Фэйниэль стоит в проеме, приложившись плечом на косяк, и внимательно смотрит на меня. Даже не столько внимательно, сколько испытующе.
— Он был одним из первых, кто принял меня в общине, — поясняю я.
— Принял? — уточняет эльф.
— Да, — говорю я тихо. — Я не отсюда…
Адэртад вздергивает бровь, но не задает вопросов. Что прекрасно, потому что сейчас не время вдаваться в подробности. Я вздыхаю и собираюсь выйти из подсобки. Аэро нужен покой, а все, что я могла, я уже сделала. Пришло время заняться лавкой. Да и Шикси давно пора достать из его укрытия. Бедняге наверняка одиноко в маленькой коробочке.
— Кажется, вы… — начинает эльф, но замолкает, когда я прохожу мимо него.
Останавливаюсь и еще раз бросаю взгляд на друга, лежащего на столе, а затем сжимаю кулаки.
— Вы можете пообещать мне, что они ответят за все? — спрашиваю я жестко, на сей раз глядя Адэртаду прямо в глаза.
— Я могу пообещать, что точно в обиду не дам… вас… — отвечает тот, тоже не отрывая от меня взгляда.
— Меня? — удивленно переспрашиваю я. — П…почему?
— Я не знаю… — только и выдыхает тот, делая ко мне шаг.
А затем его губы стремительно накрывают мои…
Глава 26
Неожиданная близость эльфа ошеломляет. Я так долго фантазировала об этом, что когда гипотетическое сливается с настоящим, ощущения взлетают на небывалую высоту.
Внезапно его существо заполоняет собой все вокруг. Как всеобъемлющая величина, от которой нет никакого спасения. Неизбежная и беспощадная.
Инспектор облокачивается одной рукой на косяк, практически повисая на нем, словно ноги его больше не держат, а второй хватает меня за подбородок, притягивая к себе. Нависая надо мной своей мощной фигурой, он закрывает собой все пути к отступлению. Я в ловушке, и деться мне некуда. Но настоящая ловушка вовсе не это, а губы, которые жадно впиваются в мои, не принимая никакого отказа.
По телу проходит разряд, ощущение, что меня подключили к столбу, по которому гонят 220 вольт. Теперь и у меня подкашиваются ноги, я буквально готова упасть. Подозревала, что Ар-Фэйниэль хорош, но явно недооценила уровень его обалденности.
Словно понимая это, эльф обхватывает меня одной рукой, прижимая к себе. Даже сквозь его одеяние я чувствую рельеф этого потрясающего тела, или это мое воображение рисует то, чего на самом деле нет?
Эти прикосновения настолько волнующие, что я практически забываю, что нахожусь между двумя комнатами, в одной и которых лежит мой израненный друг, а во второй целая куча бандитов. Хотя, возможно, именно этот аспект и делает все еще более ярким? Я словно подросток, в незакрытой спальне, в которую вот-вот зайдет мама…
И все-таки, присутствие остальных скорее мешает, потому что единственное, что мне хочется сейчас сделать, это сорвать это чертово одеяние стража, и убедиться в идеальности тела Ар-Фэйниэля лично. Но делать подобное, безусловно, лучше без свидетелей. Пускай даже и находящихся в бессознательном состоянии.
Мне кажется, что что-то похожее есть и в его мыслях, потому что широкая ладонь опускается по спине, обжигая, словно горящая спичка, пока не останавливается на ягодицах. Пальцы впиваются в округлость, сжимая ее, и быстро приподнимают вверх. Мужчина легко поднимает меня и выносит из подсобки. Но не в общее помещение, туда, где располагается непосредственно лавка, а тут же юркает в соседнюю дверь, открывая ее прямо моим телом.
Дверь едва заметно поскрипывает, впуская нас в темное нутро кладовки. Мы практически вваливаемся туда, как сплетенный воедино комок. Потому что оторваться друг от друга действительно невозможно. Его губы продолжают изучать меня, вторгаться внутрь, все настойчивее и настойчивее с каждой секундой. Это наваждение. Пожар. Что-то действительно неизведанное.
Не знаю, то ли мои фантазии слишком меня завели, то ли ситуация требует срочной разрядки. А может быть Ар-Фэйниэль и правда слишком офигенный. Но мне кажется, что подобной волны чувств я еще не ощущала никогда. Она как цунами, которому все равно, если ли на его пути хоть какие-то преграды.
В каморке стоит мрак, душно, практически нет места. Тут сплошные стеллажи с реагентами, разными ингредиентами и прочим. Она не создана для того, чтобы делать в ней что-то подобное. Она в принципе не создана для того, чтобы находиться тут с кем-то еще. Но все это неважно. Сейчас вообще ничего не важно, кроме того, что происходит между нами.
Эльф вколачивает меня в один из стеллажей, наваливаясь своим весом. Мне трудно дышать, но ощущать его тяжесть необыкновенно приятно. А может, я вовсе не из-за этого не
