Разыгрывать до того, как другие «равноправные члены совета» откроются для удара и позволят, наконец, ему официально возглавить родное государство, нуждающееся в твёрдой руке честного и волевого человека.
— Плохо. И повторю… не скоро, если вообще смогу. Меня будто через мясорубку пропустили! — Мужчина поморщился и стянул с руки перчатку. На коже остался запечатлён тёмно-фиолетовый ветвистый узор. — С-сука! Я же говорил, что это будет чересчур…
А сам генерал, — устранить всех «друзей и товарищей» планировал именно он, — тем временем вслушивался в доносящиеся из наушника гарнитуры звуки, становясь всё более и более хмурым. Под конец он и вовсе грязно выругался, да пнул подвернувшийся под ногу камень. Тот не сдвинулся с места, оказавшись кусочком закопанного в земле валуна, но и нога генерала осталась в целости: ботинок лёгкого скафа уберёг пальцы от перелома.
— Эти сучьи дети будто почувствовали всё, и не дали цепи распространиться по всему их флоту… — С таким трудом подавляемый гнев всё равно отчётливо звучал в словах мужчины. Но вот лишнего он себе больше не позволял: лишь взглянул на «оружие» с затаённой печалью, да махнул рукой. — На корабль, живо! — Отмашка — и вот уже к испытавшему на себе собственное электричество мужчине подбежала пара медиков, принявшихся споро приводить подопечного в приемлемое состояние. В ход пошли самые разные препараты, названия которых не-специалист даже запомнить бы не смог. — Нужно успеть добраться до столицы, а после покинуть планету.
— Мы улетаем?..
— Последний шанс ничего нам не дал. Орбита будет потеряна максимум через четыре часа. Лишаться же своей жизни вместе с планетой я желанием не горю. — Генерал развернулся, широкими шагами направившись к припаркованной в трёх сотнях метров лёгкой яхте. — Нас не пощадят: как «миротворцы», наши дружелюбные соседи вместе со своими наёмниками обязательно попытаются обезглавить Тарс. Они и сейчас уже сорвали с мест свои шпионские спутники. Торопятся сюда, рассчитывая обнаружить наше секретное оружие. Идиоты…
Генерал не отнимал правой руки от гарнитуры, явно той управляя через специальную панель у уха. Переключался между каналами, слушал, беззвучно бормотал себе что-то под нос и шагал, шагал так быстро, что медики с носилками нагнали его только у трапа корабля. К чести этого отчаявшегося мужчины, раненого он пропустил на борт вперёд себя, отойдя в сторону и в последний раз окинув взглядом окружающий пейзаж. Степи, бескрайние, с высоким голубым небом и колышущейся в такт набегающему ветру душистой травой, останутся в его памяти навсегда. Так он считал. Но вот вернуться на родную планету ему уже вряд ли удастся: тут бы жизнь сохранить, да возможность вновь занять высокое положение в другом месте.
Он ввязался в игру и проиграл в ней, но принял поражение и был готов отступить.
Сделал то, на что способны были далеко не все разумные, познавшие вкус власти.
Тем временем погрузка на яхту завершилась, и генерал добрался до расширенной именно на этом судне кабины пилотов. Сами асы находились в носовой её части, а вот позади них было смонтировано полноценное рабочее место, из которого генерал мог управлять всеми подконтрольными силами так, словно находясь в это время в штабе.
Если не считать небольшой задержки, конечно же.
— Курс на северный столичный бастион. Добраться нужно как можно быстрее. — Бросил генерал, севший в комфортабельное кресло и тут же окружённый массой голограмм.
— Есть курс на северный столичный бастион! — Пилот только-только отозвался, а недра могучей машины уже пробудились, дав о себе знать продлившейся ровно секунду дрожью. Генерал же, удовлетворившись ответом пилота, с головой погрузился в работу, не обратив ни малейшего внимания на необычные нотки в голосе последнего.
— Спрашивать ты, я так понимаю, не стал? — Женщина, сидящая в кресле второго пилота, задала этот вопрос ни на секунду не отвернувшись от панели управления, требующей её постоянного внимания. — Почему? Что, если системы не в норме?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты и сама слышала, что времени у нас в обрез. Тратить полчаса на проверки корабля, который и так рапортует о полной работоспособности всех систем… — Первый пилот покачал головой. — Генерал бы не согласился. Да и ничего критического из строя, очевидно, не вышло, так что долетим как-нибудь.
Женщина в ответ на это смелое заявление лишь хмыкнула, принявшись нервно, по второму кругу вручную проверять всё, что только было можно.
Всего три минуты назад, практически сразу после того, как было использовано «последнее оружие Тарс», по всему континенту прошла странная волна, вызвавшая сбои в работе попавших под «удар» электронных систем. Какое-то оборудование и вовсе отключалось или сгорало, но их яхту эта редчайшая проблема, вроде как, обошла стороной. Электроника вырубилась буквально на доли мгновения, а после перезагрузилась и продолжила работу как ни в чём не бывало.
Тем временем в дело включился машинный ассистент «Ястреба», не позволивший второму пилоту слишком долго размышлять о странной аномалии.
— Реактор активен. Все системы функционируют в номинальном режиме. Запуск двигателей через три, две, одну…
Бронированная яхта легко оторвалась от земли, — не без помощи антигравов, — и спустя пару минут уже пронзила своим заострённым носом облака, постепенно набирая высоту. Одним из главных преимуществ судна, являющегося личным транспортом генерала, были мобильность и скорость. Главным же минусом оказались размеры, из-за которых даже самому генералу приходилось ютиться в отрезанной переборками задней части рубки «Ястреба». Ну а пассажиры, включая медиков, пару солдат и «оружие», ютились на двадцати шести квадратных метрах перестроенного некогда трюма, большую часть площади которого занимало разного рода оборудование.
Так или иначе, но из этой компактности следовало и то, что всё судно можно было пройти пешим шагом за двадцать секунд, считая время открытия автоматических дверей.
Прошло десять минут, прежде чем случилось нечто, моментально выбившееся из череды рутинных операций, известных любому пилоту.
— М-м-м… Что за чертовщина? — Первый пилот дважды щёлкнул тёмно-зелёным тумблером под своей правой рукой, но яхта никак на это не отреагировала. Практически сразу мужчина поспешно сорвал короб аварийной механической панели, введя код аварийного восстановления управления системы, но и этот безотказный, многократно дублированный инструмент впервые за всю историю корабля модели «Ястреб-Ви-22» дал сбой. — Сил, похоже, у нас нарисовалась проблема…
Одного только брошенного на женщину взгляда первому пилоту оказалось достаточно для того, чтобы понять: та уже всё поняла, смертельно побледнев и вжавшись в кресло. Притом большой надежды на «вечного второго пилота» не было, ибо женщина эта была очень уж склонна к панике. А в экипаж личной яхты довольно известного в их государстве военачальника и политика она попала, как считал мужчина, исключительно благодаря смазливой мордашке и хорошей фигуре.
Даром, что каждый второй выпускник лётного училища оказался бы куда лучше неё.
— Системы ручного управления постфактум заблокированы. Системы аварийного восстановления постфактум заблокированы. Системы связи постфактум заблокированы. Основные и аварийные шлюзы заблокированы…
— Что ты, чёрт подери, такое несёшь⁈ — Выругался первый пилот, не оставляя попыток вернуть себе хотя бы крупицу контроля над яхтой, которая явно не случайно резко изменила вектор движения, практически сорвавшись в пике. Только тогда мужчина снял со стены небольшую рацию, кабелем связанную с автономной, и потому неподвластной любым воздействиям системой связи. — Говорит первый пилот. Системы корабля контролируются противником, до столкновения с землёй три минуты. Всем экипировать аварийные скафандры… и приготовиться покинуть корабль!
В критической ситуации человек не поднимается до уровня своих ожиданий, а падает до уровня имеющейся подготовки. Потому мужчина и обратился к пассажирам словами, которые их группе вдалбливали ещё на третьем году обучения.
