— Пур, как ты научился открывать эти воронки?
— Случайно.
Пурдзан воткнул кинжал в пол рядом с отверстием — отверстие начало быстро затягиваться.
— Ткнуть еще раз, и дырка откроется. Надо только место найти.
— Надо выход найти. Теперь меня точно спалят, уже по-настоящему. И тебя тоже.
«Вот будет козлиное рагу,» — добавил про себя Василий.
Отверстие затянулось полностью, теперь кругом было абсолютно темно. Василий и Пурдзан нерешительно топтались на месте, не зная, в какую сторону идти.
— Рекомендую вам не двигаться, — прозвучал откуда-то из темноты отчетливый совет. Василий выхватил пистолет из кобуры и выстрелил в сторону голоса. Пистолет жалобно щелкнул — видимо, вода райского ручья подмочила порох. Следом за щелчком пистолета раздался еще один щелчок, и в зале вспыхнул свет. Вдоль длинной стены пустого зала стояло человек пятнадцать хашей, у каждого — пистолет. В противоположной стене темнел незащищенный дверной проем. Бежать туда? Василий прекрасно понимал, что это — ловушка. Впрочем, они и так уже попались, хуже не будет.
— Пур, за мной!
Темный коридор, петляя, вел их мимо запертых стальных дверей, над которыми тускло тлели красные лампочки сигнализации. После четвертого поворота стало светлее — здесь стены коридора были прозрачные. За правой стеной два техника в рабочих халатах и с неизменными измаилитскими повязками на лицах возились вокруг какой-то аппаратуры; комната за левой стеной воспроизводила фрагмент пустынного пейзажа. На песчаном холмике неподвижно сидела, вылупив глаза, огромная ящерица с непомерно широкой мордой. Василий попытался разбить прозрачную стену, но только ушиб ногу.
Дальше коридор снова уходил в темноту — и ни одной открытой двери, ни даже развилки. Еще пара поворотов, опять светлый участок — на этот раз коридор освещали круглые плафоны. Коридор был длинный и пустой, кончавшийся очередным поворотом.
— Стой! — Василий прислушался. Впереди раздавался топот бегущих ног. — Пур, подходим к повороту, встречаем их из-за угла…
— Погодите, Гирей-ага.
Пурдзан присел на корточки и стал шарить по полу острием кинжала. Найдя небольшую выпуклость, он с силой воткнул в нее кинжал. Пол рядом в выпуклостью начал медленно прогибаться. Топот спереди приближался, уже было слышно, как хаши обмениваются на бегу короткими фразами. В полу росло отверстие — но росло катастрофически медленно. Вот из-за поворота показался первый хаш…
— Вниз, Гирей-ага!
Проход, наконец, открылся, и Василий скользнул туда вслед за Пурдзаном.
Глухие белые стены, журнальный столик, украшенный орнаментом. Скомканная газета на полу. Большой черный диван. Они снова были в «зале ожидания». А на диване, развалясь, сидел Махмуд Алибас. Или — Прокопий Мвари? Какая разница? Главное — то, что в руках он держал широкополосный бластер ближнего боя. Квадратное дуло смотрело прямо Василию в лицо.
Отверстие в потолке затянулось — хаши привели добычу к тигру и не стали прыгать следом. Мвари держал бластер легко и изящно, будто это не бластер, а дунганская опиумная трубка. Впрочем, в этом изяществе было достаточно твердости. Мвари молчал, приветливо улыбался. Первым заговорил Пурдзан.
— Гирей-ага, мы его уже видели, да?
— Да, Пур, — ответил Василий, — и даже кое-что для него подписали. Мне это стоило жизни.
Тут Василий понял, что порет чушь: ведь на самом-то деле его не казнили! Даже наоборот…
Мвари хохотнул. Закинул ногу на ногу, не опуская бластера. Василий оторвал, наконец, взгляд от дула и посмотрел негру в глаза.
— Может быть, вы нам объясните?.. — начал он, но Мвари его перебил:
— Может быть, объясню. Гирей-ага, вы же образованный человек, интересовались историей. Должны, вроде, знать, как происходит посвящение в наш орден.
Конечно! Школьные сведения! Василий даже вспомнил книжку, в которой обо всем этом читал — «Орден Измаилитов. От политического терроризма к государственной безопасности.» Ритуал посвящения разработал основатель Ордена Хасан Ас-Сабах, давным-давно, еще до того, как Барбаросса принял ислам. Неофита проводили через иллюзию смерти, потом он оказывался в райском саду, в обществе гурий. Потом засыпал и просыпался снова на земле, а мудрый старец ему говорил: вот, мол, что тебя ждет, если будешь слушаться. И посылал неофита на первое убийство. Кто же автор? Сейчас, сейчас… Точно. Али Басмах… Свиные уши!
Видимо, понимание отразилось на лице Василия. Мвари удовлетворенно кивнул.
— Думаю, вы читали мою книжицу.
— Но я не хочу быть политическим убийцей!
— И я не хочу, — добавил Пурдзан.
Мвари снова хохотнул. Повел дулом бластера.
— Мне кажется, у вас нет выбора. Особенно после того, что вы тут наколбасили. Девять трупов, Пурдзан-ага, и еще четверо серьезно ранены. Даже если не учитывать подписи на неких компрометирующих документах… Но это все ерунда. Вы мне оба нужны живыми и здоровыми. И полными энтузиазма. И если вы откажетесь от идиотской мысли взять меня заложником, я готов объяснить вам, откуда появится ваш энтузиазм… Ну как?
Действительно, подумал Василий, он чего-то хочет. И он своего добьется. Так пускай это случится сразу.
— Хорошо, шейх Махмуд… Или — архонт Мвари?
— Лопу Мвари, можно без титула. А вы, Пурдзан-ага?
— Хорошо, хорошо, — осклабился Пурдзан. Что-то в его голосе Василию не понравилось. Он положил руку Пурдзану на плечо.
— Пур, отставить. Переговоры.
— Так точно, Гирей-ага. Переговоры.
Теперь Василий был спокоен. Они с Пурдзаном сели на диван, Василий — на свое прежнее место в углу. Мвари положил бластер на журнальный столик, поверх «Солдата Джихада». И принялся теребить рукава халата.
— Для начала я хотел бы объяснить ситуацию с Орденом, чтобы снять ваши психологические барьеры. Первый «старец Горы» Хасан Ас-Сабах был гениальным шизофреником. Он думал, что неверных можно истребить по одному — и натренировал великолепных убийц. Неверных он не истребил, зато породил такое забавное историческое явление, как политический терроризм. Другая идея старца Хасана заключалась в том, что гашиш — самый прямой путь к Аллаху. И наконец, старый шизофреник был совершенно искренне уверен в собственном бессмертии. Что касается джихада, то, как вы знаете, в Конфедерации джихад меча вообще не приветствуется…
— Как?! — Пурдзан чуть не подскочил.
— Я в курсе, на Приапе джихад меча весьма популярен. Но Приап — развивающийся мир. В некоторых развитых мирах Конфедерации, например, в Лингапуре, в Милорайпале, на Синдбаде, джихад меча вообще запрещен.
— Правда?!
— Правда, Пур, правда, — подтвердил Василий.
Мвари продолжал:
— Что касается гашиша, то история показала: рациональное государственное устройство — вот, может быть, и не самый быстрый, но наиболее верный путь к Аллаху. Единственное, в чем старец оказался почти прав, так это в предположении о собственном бессмертии. Разумеется, сам-то старец умер задолго до Теночтитланского пакта о создании Османской Конфедерации. Но дело его живет до сих пор: великий псих создал практически бессмертный Орден. Не буду вдаваться в технические подробности, но так вышло, что среди прочих орденов наш оказался наиболее живучим.
Мвари встал с дивана, нервно прошелся туда-сюда по комнате. Василий и Пурдзан молча ждали, пока он продолжит. Но он молчал — видимо, надо было задать некий вопрос. И Пурдзан задал этот вопрос:
— Мвари-ага, нам плевать на технические подробности. Мы оказались в ваших лапах — так командуйте! Что делать-то?
Мвари остановился. Сложил руки на груди и очень серьезно посмотрел в глаза сначала Пурдзану, затем Василию.
— То же, что и всегда. Единственное занятие Ордена Измаилитов — защита веры. Джихад. Самое главное — от кого и от чего защищать веру. Хасан Ас-Сабах защищал свое толкование Корана от всего мира, в том числе и от всего остального исламского мира. Основной его тактикой, как известно, был личный террор: измаилитских хашишеев боялись практически все. Одинокий убийца с черной повязкой на лице и с коротким кинжалом в руке стал символом непобедимости. Но эта непобедимость легко продавалась за деньги: многие монархи считали хорошим тоном нанимать хашишеев в борьбе друг против друга. С тех пор о членах Ордена и пошла слава как о наемных политических убийцах. Подчеркиваю, — Мвари выставил вперед длинный палец, — защита веры от этого не страдала. Но только Фридрих Барбаросса, принявший ислам и организовавший вместе с Салахом Ад-Дином свой великий султанат, смог нанять хашишеев на эксклюзивной основе. Поступив на службу к Барбароссе, Орден Измаилитов надолго отказался от всех прочих заказов. А почему? Потому что Барбаросса нашел способ совместить наемный труд с защитой веры! Какова же, в таком случае, вера?
