Касси слегка подалась вперед.
Симона долго смотрела на нее.
– Кэти работала… сериио-озно. – Так вот откуда в ее словах такая четкость – похоже, где-то внутри в ее произношении пряталась нотка французскости.
– Серьезно, – повторил я.
– Не просто серьезно, – сказала Кэсси. Ее мать была наполовину француженкой, и детство Кэсси прошло у бабушки с дедушкой в Провансе. По ее словам, говорить по-французски уже разучилась, но на слух все понимает. – Не просто серьезно, а профессионально.
Симона склонила голову:
– Да. Ей даже тяжелая работа нравилась, не только результаты, а именно труд. Настоящие таланты в танцах встречаются редко, а стремление превратить это в дело всей жизни встречается и того реже. А уж одновременно и то и другое… – Она снова прикрыла глаза. – Иногда Кэти просилась прийти сюда вечером, когда один из залов пустует, и порепетировать.
Вот и сейчас близился вечер. Крики мальчишек на скейтах казались далекими и размытыми. Я представил Кэти Девлин в этом зале, в одиночестве. Вот она с отстраненной сосредоточенностью смотрит в зеркало, вот медленно кружится и наклоняется, взмахивает ногой в пуантах, фонари рисуют на полу оранжевые прямоугольники, в стареньком магнитофоне хрипят “Гносиенны” Сати.
Симона и сама, похоже, относилась к работе серьезно. Как она, интересно, вообще оказалась тут, в Стиллоргане, над видеосалоном, где воняет жиром из соседней закусочной и где ей приходится учить балету девочек, чьи матери полагают, будто это полезно для осанки, или хотят сфотографировать дочку в балетной пачке? До меня вдруг дошло, как много значила для нее Кэти Девлин.
– А как мистер и миссис Девлин относились к занятиям Кэти? – спросила Кэсси.
– Они очень поддерживали ее, – без раздумий ответила Симона. – У меня как гора с плеч свалилась, когда я это поняла. Далеко не любые родители готовы отправить ребенка в этом возрасте в училище, и большинство по вполне понятным причинам не жаждут, чтобы дети становились профессиональными танцорами. А вот мистер Девлин, напротив, поощрял желание Кэти поехать. Он был очень привязан к ней. Меня восхищало, что отец так желает дочери счастья, что ради этого даже согласен расстаться с ней.
– А ее мать? – спросила Кэсси. – Она тоже была привязана к Кэти?
Симона слегка дернула плечом.
– По-моему, не так сильно. Миссис Девлин… Я ее не понимаю. У нее всегда такой вид, будто собственные дочери ее смущают. Возможно, она просто не очень умна.
– В последние два месяца вы не замечали ничего странного? – спросил я. – Вас никто не донимал? Обычно балетные курсы, бассейны и скаутские отряды настоящий магнит для педофилов. Если кто-то подыскивал себе жертву, не исключено, что он пришел сюда и выбрал Кэти.
– Понимаю, о чем вы, но нет. Мы за подобным следим. Примерно лет десять назад какой-то тип залезал на ограду вон там, на холме, и в бинокль наблюдал за нашими занятиями. Мы заявили в полицию, но они ничего не предпринимали, пока он не попытался заманить маленькую девочку в машину. С тех пор мы сохраняем бдительность.
– Никто не проявлял к Кэти особого интереса?
Подумав, она покачала головой. Нет, никто. Ею многие восхищались, участвовали в сборах на обучение Кэти, но особенно никто не выделялся.
– Ее таланту завидовали?
Симона рассмеялась, смешок получился короткий и резкий, больше похожий на выдох.
– У нас тут родители не такие искушенные. Они хотят, чтобы их дочки просто немного потанцевали, ведь это миленько, а делать профессионалами их никто не собирается. Некоторые девочки ей завидовали, это точно. Но чтобы убивать? Нет.
Она вдруг показалась мне вымотанной. Ее изящная поза не изменилась, а вот в глазах поселилась усталость.
– Спасибо, что уделили нам время, – сказал я. – Если у нас возникнут еще вопросы, мы с вами свяжемся.
– Она мучилась? – коротко бросила Симона. На нас она не смотрела.
Она первая задала этот вопрос. Я начал было проговаривать обычный ничего не значащий ответ, о результатах вскрытия в том числе, но Кэсси сказала:
– На это ничто не указывает. Мы пока ни в чем не уверены, но на первый взгляд смерть наступила быстро.
Симона с усилием повернула голову и посмотрела Кэсси в глаза.
– Спасибо, – сказала она.
Провожать нас она не стала – насколько я понял, сомневалась, что у нее хватит сил. Закрыв дверь, я заглянул в круглое окошко и напоследок посмотрел на нее. Прямая и неподвижная, она сидела, сцепив руки на коленях, – сказочная королева в башне, оплакивающая принцессу, которую украла ведьма.
* * *
– “Я больше никогда не заболею”, – повторила Кэсси в машине, – и ведь не заболела. Как там Симона сказала? Сильная воля?
– Возможно.
Похоже, ей в это верилось слабо.
– А может, девочка симулировала болезнь, – предположил я, – тошноту и понос изобразить несложно. Может, она так старалась привлечь к себе внимание, а после того, как ее приняли в училище, ей это больше не требовалось. Теперь она и безо всякой болезни получала достаточно внимания – статьи в газетах, сбор денег и прочее… Курить хочется.
– Синдром Мюнхгаузена, только юного?
Кэсси повернулась, ухватила с заднего сиденья мою куртку и нашарила в кармане сигареты. Я курю красные “Мальборо”, у Кэсси любимых сигарет нет, но обычно она покупает легкие “Лаки Страйк” – лично я считаю их девчачьими. Она прикурила парочку и протянула одну сигарету мне.
– А медицинские карты ее сестер нам дадут посмотреть?
– Сомнительно, – ответил я. – Сестры живы, информация закрытая. Если получить разрешение от родителей…
Кэсси покачала головой.
– Почему ты так решила?
Она на несколько дюймов опустила стекло, и ветер сдул с ее лба кудряшки.
– Не знаю… Джессика, ее близняшка, – такая зайка. Может, она, конечно, просто переживает из-за Кэсси, но уж очень худенькая. На ней был свитер не по размеру большой, и все равно видно, что девочка меньше Кэти, а ведь и та не тяжеловес. И вторая сестра… С ней тоже что-то не так.
– Розалинд? – спросил я.
Видимо, голос у меня прозвучал странновато, потому что Кэсси покосилась на меня.
– Тебе она понравилась.
– Да, наверное, – признался я, сам не знаю, почему с вызовом. – Вроде милая девушка. И о Джессике так заботится. А тебе что, не понравилась?
– А это тут при чем? – равнодушно бросила Кэсси, и мне стало слегка не по себе. – Мало ли кто кому нравится? Одевается она эпатажно, сильно накрашена и…
– Она просто следит за собой, это что, плохо?
– Райан, сделай нам обоим одолжение и повзрослей уже. Ты прекрасно понял, о чем я. Она улыбается невпопад и, как ты и сам заметил, не носит лифчик.
От моего внимания это и впрямь не ускользнуло, вот только я не ожидал,
