он, с интересом меня рассматривая.
Неужто среди всех живых даргов, никого кроме дикарей не осталось? С трудом в такое верится. Наверняка, есть. Но всем прочим приятнее думать иначе.
— Вы просто мало общаетесь с моим народом, господин полицейский, — улыбнулся я.
— Во-первых, квартальный надзиратель Ягодка. А во-вторых, ты мне тут не скалься. Лучше запомни, что устроить тут резню, тебе не позволят. И раз такой умный, то и веди себя, как следует, — попытку установить контакт он явно не оценил.
В следующую секунду, седой космодесантник вернул забрало на место. А потом и вовсе покинул помещение вместе со своим помощником.
Последний, за время нашей беседы, успел потыкать в пирожки тётушки Канн каким-то странным устройством. Но всем было понятно, что это для проформы. Напряг я местную полицию. Да так, что они решили не заморачиваться с тонким влиянием на процесс и просто заявились на бульвар.
Хотя, я же дарг. Какое тут тонкое воздействие?
Расплатившись, мы покинули изрядно ошеломлённую женщину. Полицейские могут думать, что им там угодно. А вот я сегодня собирался отправиться под Мглу. Гоше эта идея откровенно не нравилась. Тем не менее, ни одного веского резона, гоблин привести не смог. Ну не считать же таким детское «там темно будет».
Понятно, что темно. Особенно, если задержимся. На то он и поздний вечер. Но никаких «особых» мглистых тварей, что выходили бы на охоту по ночам, коротышка вспомнить не мог. А значит мы пойдём сегодня. Новая жизнь мне нужна для того, чтобы жить её, как хочется. И сегодня я хочу пойти на вылазку под Мглу.
Ещё неплохо бы всю женскую часть «Синеглазых» вместе со мной в хамам. Вот вроде Константинополь у турок отбили полтора века назад. А турецкие бани всё ещё остались. Если на карту города глянуть, так они тут вообще повсюду.
Гоша обнаружился там же, где я его оставил — на крыше. И смотрел на меня весьма неприветливо.
— Всё-таки сегодня хочешь пойти, япь? Где я тебе возьму таких отмороженных смертников? Никто не согласится в мясорезку соваться, япь! Психов я не держу, — долго он походу речь готовил. Да и получилось убедительно.
Вот только зеленокожий карлик не совсем верно оценивал ситуацию.
— Не смертников, а счастливчиков. И не мне, а нам, — заявил я, шагнув к нему и протягивая трофейный револьвер.
— Это чё? — изумлённо уставился он на оружие. — Мне что-ли?
— Командиру отряда гоблинов, — уточнил я. — Ну так что, найдёшь мне ещё семерых бойцов?
Глава IX
Семерых бойцов Гоша подобрал. Вид огнестрельного оружия на гоблинов всё же влиял самым волшебным образом. Особенно, когда оно вручалось им самим.
В сети об этом напрямую не писали, но судя по тому, что я наблюдал, зелёным коротышкам огнестрел старались не продавать. Вооружённых свенгов я среди сталкеров или бойцов Грига встречал — последних можно было легко отличить по повязкам. Они тут играли роль кого-то вроде добровольцев по поддержанию порядка. Вот гоблинов не видел ни разу.
Конечно, я мог запросто ошибаться. Но в любом случае — ход сработал. Подаренный револьвер привёл Гошу в состояние такого восторга, что тот за пару минут сколотил себе группу. Ещё десяти хватило, чтобы пинками и воплями поднять их моральный дух. А потом мы двинулись под Мглу.
Организованно у зеленокожих карликов всё было грамотно. Пройдя буквально пару сотен метров, Гоша остановился около стены какого-то здания и подпрыгнув, дёрнул за висящую в воздухе тонкую верёвку. А когда сверху опустилась секция лестницы, гордо воззрился на меня. Мол, смотри, как можем.
Они её даже смазали, чтобы не скрипела. И соорудили простенький механизм, который фиксировал её наверху, позволяя опускать. Или заталкивать наверх длинным шестом, который валялся тут же около стены.
Дальше мы двигались внутри кварталов. По крышам домов, что стояли на узких улочках, давая возможность перебросить между ними мостки.
Я, правда, чаще перепрыгивал. Слишком уж ненадёжно выглядели доски, которые гоблины использовали для «переправы». Щуплых ушастиков они выдерживали отлично. Но вот полтора центнера благородной плоти дарга запросто могли сорваться вниз. О кобольде я тоже подумал — мы обмотались верёвкой, чтобы Йорика можно было вытащить, если сорвётся. Но пока мой юный падаван успешно преодолевал все препятствия.
Как ни странно, основной проблемой вылазки оказалась скука. Внизу что-то шелестало, скрипело, а порой вообще подвывало. Пару раз где-то в тумане стреляли. Однажды кто-то дико орал на другом конце квартала. А наверху стояла тишь и гладь. Хоть бы одна крылатая собака вылезла, чтобы я мог метательный диск на воздушных целях проверить.
Крупную улицу пересекать нам пришлось лишь однажды. Вернее их было сразу две, но гоблины объединили эти задачи, проложив маршрут через перекрёсток.
Здесь, перекинуть мостки никакой возможности не было. Пришлось бежать от одного здания к другому и потом быстро подниматься по лестнице на крышу. Но и тут всё оказалось продумано — массивный замок на металлической двери, что вела в подъезд и ещё один, запирающий люк на крышу.
Квартиры в доме обнесли задолго до того, как зелёные коротышки поставили замок. А чтобы ещё больше убавить мотивацию ломиться внутрь, соплеменники Гоши намалевали на двери кровавые разводы. Знаете, ушастики отлично бы вписались в «современное искусство».
Дальше мы ещё полтора часа пёрли по крышам. Пока наконец не остановились на одной из них.
— Пришли. Вон твой шахматный клуб, Тони, — вытянул руку предводитель гоблинов. — Только спуститься и дорогу перебежать.
В тумане и правда угадывались очертания массивного здания, что располагалось по другую сторону шестиполосной дороги. Прямо на берегу пролива.
— Чего ждём? — посмотрел я на него. — Руки в ноги и вперёд.
— Э-э-э… — задрал голову гоблин. — Чьи руки в какие ноги? Ты щас угрожаешь или опять про эльфийские извращения вспомнил?
Никак не привыкну, что наши выражения тут далеко не всегда в ходу. Осторожнее надо быть.
— Я к тому, что поспешить надо. Нам ещё назад возвращаться, — отрезал я.
— Ну так-то да. Надо только осмотреться. Чтобы под копыта не попасть, — ответил коротышка, свешиваясь с крыши и прислушиваясь.
Слушал не только он — весь отряд гоблинсов напрягал слух. А когда мы спустились, первое что сделал Кэп — распластался на асфальте, плотно прижав правое ухо к земле.
— Вроде ничего, — наконец проговорил он секунд через десять. — Можно идти.
Вопрос о том, что именно
