Москву как на верховного вершителя судеб Руси. И слава о Москве, молва о битве Куликовской росли вместе с надеждой на освобождение от татарского ига, проникали в фольклор, в древнерусскую книжность, способствуя развитию и укреплению чувства национального самосознания, способствуя национальному пробуждению русского народа. Чувство национального самосознания никогда не исчезало, оно только было, как искра, засыпано пеплом пожарищ татарского нашествия и княжеской «которы». Куликовская битва раздула эту искру в пламя.
Не случайна поэтому удивительная связь между формой народного творчества, отразившего Куликовскую битву, и формой и манерой «Слова о полку Игореве», как и созвучие основных идей «Слова о полку Игореве» и «Задонщины».
Маркс подчеркивал, что основная идея «Слова о полку Игореве» — это призыв к единению[52]. Таким призывом к единству была и «Задонщина». Во главе единения Руси стояла Москва, объединял землю Русскую московский князь; и все, кто стремился к единой независимой Руси, Руси, не знающей иноземного ига, Руси, свободной от золотоордынского владычества, все обращали свои взоры к Москве, все считали ее избавительницей от тяжкой татарской неволи, все смотрели на Москву как на ведущую силу на Руси.
Таким образом, рост национального самосознания был фактором огромной значимости.
Следует подчеркнуть еще один фактор, который тоже мало привлекал к себе внимание наших исследователей, хотя значение его также очень велико, — мы имеем в виду начало складывания великорусской (русской) народности, или, что одно и то же, национальности. О существе этого процесса мы будем говорить подробнее, а сейчас остановимся лишь на роли Москвы в создании русской народности.
Великорусская народность складывалась на территории от Чудского озера до Устюга и Нижнего Новгорода и от побережья Студеного моря до Сейма. Но центром этого процесса, процесса этнического переоформления северо-восточной ветви русского народа в великорусскую, или русскую, народность было междуречье Волги и Оки, область, где было наиболее густое население, где, собственно говоря, жила основная масса русских людей Северо-Восточной Руси. Такие города, как Псков и Новгород, Переяславль Рязанский и Нижний Новгород, оказывались на окраине основной территории великорусского народа и, поскольку во главе складывающегося Русского государства стояла Москва, поскольку возвышение Москвы и объединение Руси с течением времени — с XIV в., особенно со времен Дмитрия Ивановича Донского, стали синонимами одного и того же процесса, постольку, вполне естественно, Москва оказалась и центром образующейся великорусской народности.
Не надо при этом упускать из виду и еще одно обстоятельство, а именно: Москва в буквальном смысле слова была географическим центром великорусской народности, и эта последняя стала формироваться вокруг Москвы как этнического центра.
Как показали труды советских лингвистов, к XIV в., точнее, ко второй его половине, относится начало оформления великорусского языка, еще пестрого, еще разделенного на весьма отличающиеся друг от друга диалекты, но тем не менее — единого великорусского языка.
Итак, налицо два фактора, определяющие собою складывающуюся народность: единство языка и национальное самосознание — национальное пробуждение. Со временем установится и единство территории и психического склада, т. е. все то, что определяет собой народность (национальность) как образование, предшествующее нации.
Поскольку объединение Руси и складывание русской народности были двумя сторонами одного и того же процесса — процесса собирания русских земель, который возглавила Москва, постольку, вполне естественно, возвышение Москвы и складывание русской народности не могут быть оторваны друг от друга. В междуречье Волги и Оки образовался основной массив будущей великорусской народности, а географическим центром этого междуречья была Москва. Это обстоятельство определило роль Москвы в развитии русского народа. С другой стороны, оно же послужило одной из важнейших предпосылок возвышения Москвы. Москва будила национальное самосознание, Москва дала толчок национальному пробуждению своей тенденцией к «одиначеству», к единству Руси, своей борьбой за независимость Русской земли.
Объединение населения Русской земли в великорусскую народность, шедшее вокруг Москвы, в свою очередь, было величайшим стимулом ее возвышения. Москва стала не только «собирательницей русских земель», но и «центром национальной жизни русского народа»[53].
Большое значение в возвышении Московского княжества имело и то обстоятельство, что Москва лежала на очень удобных и важных торговых путях. Москва была прежде всего центром междуречья Волги и Оки, узлом, связывающим самые отдаленные княжества и области друг с другом. Река Истра, приток Москвы, подходит к Ламе, притоку Шоши, впадающей в Волгу, и образует путь, соединяющий Верхнюю Волгу со Средней Окой через волок Ламский. Пути с запада на восток, проходящие через Москву, шли по Яузе и Клязьме. Через Кучково поле пролегала шедшая от Москвы «великая дорога володимирская». Из Лопасны на Москву шла дорога, соединявшая Черниговскую и Киевскую земли с Переяславлем, Ростовом, Владимиром. Эти старинные дороги были торговыми путями, по которым двигались купеческие караваны — где в ладьях, где волоком, где на колесах и полозьях. Купцы Южной Руси, черниговцы, киевляне, плыли по Десне до Брянска, оттуда волоком попадали на Оку и Окой добирались в ладьях до Москвы-реки. Здесь некоторые из них продолжали плыть дальше до Неглинной, откуда уже сухим путем попадали в Ростов, другие же плыли до Яузы, затем волоком шли до верховьев Клязьмы, а по ней уже — до Владимира.
Новгородское купечество торговало с «Низом» тоже через Москву.
Новгородцы везли немецкие товары по Волге, Шоше, затем волоком у Ламы попадали на Истру, по ней добирались до Москвы и, наконец, перебирались на Оку и Волгу. Из Москвы и «низовских» городов, в свою очередь, в Новгород шел хлеб и некоторые другие товары. Через Москву проходили торговые пути, связывающие Литву, Польшу и западные русские княжества — Смоленск и Полоцк — с Востоком. Товары из Литвы, Польши, Риги, Полоцка сухопутными дорогами, Западной Двиной и Днепром шли к Смоленску и дальше на Можайск, крайний восточный удел Смоленского княжества, а оттуда по Москве-реке через Москву на Клязьму и далее на Оку и Рязань. По Оке добирались до Нижнего Новгорода, а из него Волгой до Сарая. В XIV в. большую роль стала играть «Сурожская торговля», т. е. торговля с Сурожем (Судаком) — генуэзской колонией в Крыму. Купцы съезжались в Москву, плыли Москвой-рекой, Окой и Осетром до Верхнего Дона и по Дону спускались до Азовского моря. Были и сухопутные дороги, шедшие на юг и восток через степи.
Таковы были торговые пути, пролегавшие через Москву и превратившие ее в XIV в. в большой город с бойкой торговлей и многочисленным ремесленным и торговым людом.
Но не все эти пути сложились одновременно. Процесс их формирования очень длительный и охватывает весь XIV в. Только к началу второй четверти XIV в. относится развитие торговых путей, шедших через Москву и способствовавших росту московского
