вблизи, их радужка ярко-зеленая, почти ядовитая.
Полина повторяет движения, что были в прошлый раз. Напоминает ему, как тогда им было хорошо, как горели оба в этом пламени. Грация кошки и волны снизу вверх и обратно, обнимая себя руками и очерчивая свои изгибы. Каждая нота в ее теле, каждый бит внутри ее клетки. Кровь несется по венам, разгоняя кислород. Дыхание частое, у обоих.
Саша подходит к Полине и за руку притягивает к себе. Он накрывает ее сухие губы своими в жестком поцелуе. Больше ждать нет сил, есть только она и ее влекущие за собой движения. Как Сирена, которая соблазняет и приманивает. Такая же красивая, но убийственная.
Он относит ее в ту постель, которая была уже смята их телами. Целует каждый кусочек тела, что не скрывает кружевная ткань. Языком вырисовывая свои рисунки.
Сашина рука проходит по татуировке на бедре. Небольшая надпись вдоль бедра. Он пальцем обводит каждую букву, а потом с силой сжимает бедро, оставляя красные отметины.
— Саша, еда.
— Бл*ть!
Грубо ругаясь уже себе под нос, он принимает заказ и возвращается к Полине. Остается стоять напротив нее, такой разомлевшей от его ласк, с горящими глазами. Нежная и горячая.
— Еда, Полина!
— А шампанское? — хрипло произносит она.
— Тут твое шампанское.
Саша подошел к ведерку со льдом, где охлаждалось шампанское и с глухим хлопком открыл. Он разлил по бокалам шипящую жидкость и передал ей один.
— За преданность и преданных женщин, — отсалютовал он Полине и выпил все содержимое бокала, — ну и гадость…
— Саш…, — Полина, не отпив ни глотка, поставила свой бокал, — прости меня, пожалуйста…
— Ешь!
Только уже ни какой кусок в горло не лез. Опять подкатила тошнота.
— Та запись, я так боялась, что она попадет к тебе, что выбрала…
— Почему ты зациклена на том видео? — перебил ее Саша.
— Саша, на нем я с Артемом, мы с ним не стихи читаем, а за стенкой был мой жених! Что ты мог подумать обо мне? — на одном дыхании сказала Полина.
— Что ты запуталась….И тебе нужна помощь. — Тихо произнес Саша.
— Я думала… ты скажешь, что я как она. Как Инна. — Еще тише ответила Полина.
— Бл*дство! У меня бы и мысли не возникло!
— Почему, Саша? Я так же, как и она, трахнулась с другом своего мужчины. Чем я лучше нее?
— Тем, что ты — не она, Полина. Ты была для меня всем, Полина. ВСЕМ! Меня убило не то видео. Меня убило, что ты вместо того, чтобы прийти ко мне, за моей спиной сговорилась со своим бывшим. Ты предпочла меня ему! Полина! Мне было пох*ру на тендер! Ты не была со мной честна. Ты … тупо слила меня, — добавил Саша, его взгляд потух.
— Ты мне не дал времени все объяснить. Просто выгнал! Лучше бы ударил, наорал. Ненавижу тебя за это!
— Это ты меня ненавидишь? Это я тебя ненавижу!
Полина встала с кровати, на эмоциях, что бушевали у нее внутри: злость, обида, гнев и … отчаяние, она ударила Сашу в грудь кулаками. Сильно, но он даже не шелохнулся, так и остался стоять, где и был.
— Ненавижу!
Она бьет его еще раз, вкладывая всю ту боль, что была у нее в душе, горела адским пламенем, в моменты одиночества. Глубокой темной ночью, когда она была одна, когда слез уже не осталось, когда сил не было. Полина била его еще и еще, пока Саша не схватил ее за запястья и не притянул к себе так тесно, что не осталось возможности сделать вдох. Это уже было и не нужно. Она возьмет его кислород, выпьет его воздух. Полина первая прижалась к его губам, жестким и родным.
— Не отдам! — прошептала она в его губы. — Не отдам тебя никому!
Саша продолжил их поцелуй. Это была битва двух израненных людей, у каждого своя боль, своя рана. И она еще кровила.
Он подтолкнул ее к подоконнику, и надавил слегка на поясницу. В его руке — ее волосы, которые он собрал силой и оттянул на себя, открывая места для поцелуев. Уязвимая шея, такая чувствительная часть, что каждое касание губ вызывает дрожь, мурашки и трепет. Уже в душЕ. Саша вошел в нее резко одним толчком, сдвинув в сторону ее кружевные трусики. И чем глубже он проникал, тем крепче сжимал ее. Саша взял то, что в тот момент принадлежало ему. Он владел ее телом. Только не владел ее душой. Но ему было мало просто целовать ее, просто касаться, просто проводить языком по ключице, как раньше Полина любила. Саше сейчас было важно взять все, но понемногу. Потому что эта сладкая пытка будет продолжаться. Чтобы каждый раз забирать еще один кусочек себе.
Полине хорошо с ним. Сейчас хорошо. Он берет ее так, как просит ее тело. Грубо, властно, но с таким желанием, что можно разбиться вдребезги, если он отстранится от нее. Слишком тесно, слишком властно и горячо.
— Ты пьешь таблетки?
— Нет.
— Я хочу кончить в тебя!
— Будешь … кончать…в свою… невесту, — зло процедила Полина, тяжело дыша.
— Бл*ть, сука!
Саша кончил ей на ягодицы горячим семенем.
— Ты не … ты не кончила?
— Нет.
Он берет ее на руки и опускает на кровать. А потом начинает целовать, все ее тело, влажно, посасывая нежную кожу и проводя по ней языком, опускаясь все ниже, пока его горячее дыхание не опаляет ее чувствительную кожу. Вырисовывая языком круги на клиторе, он проникает в нее сразу двумя пальцами.
Полина выгибалась дугой под его ласками, хватая ртом воздух. Жарко. В комнате безумно мало стало воздуха, нет возможности сделать свободной вдох. Саша мучил ее, истязал. Он держал ее за бедра без возможно уйти. Пока яркая вспышка не озарилась перед ней. Полина кончила.
— Саша-а…
Полина лежала в одном лифчике, без желания прикрыться. Саша был рядом, гладил ее бедро, где была татуировка. Они смотрели в окно, в одну сторону, но каждый видел свое. Она — блики и тени от фар уже редко проезжающих машин, он — здание напротив, без единого света в окне, бездушный и холодный прямоугольник.
Еда осталась стоять на столике, на котором ее и привезли, шампанское стало теплым: Саша забыл поставить его в ведерко со льдом. Дыхание пришло в норму, биение сердца восстановило свой ритм.
Он встал и глазами ищет свою одежду. Вот он берет свои боксеры и идет в ванну, закрывая за собой дверь, не говоря ни слова. Выходит оттуда через несколько минут. Полина все
