Читаем без скачивания Божественный яд - Антон Чижъ

Городовые толчками погнали пьяную компанию к выходу.

Филимон заглянул под стол. Он сразу увидел то, ради чего принял такие чайные муки. На полу, скрученные в клубок, лежали мужской костюм и шуба бобрового меха.

Герасимов в который раз посмотрел на часы. Агент опаздывает уже на час! Такого Озирис никогда себе не позволял. Смутная тревога, не покидавшая полковника с момента последней встречи, усиливалась. Герасимов спрятал часы в кармашек жилетки, встал, походил по комнате и снова сел.

Еще через полчаса бесполезного ожидания Александр Васильевич пребывал в состоянии полной растерянности. То, что опытный и заслуживающий доверия осведомитель не пришел на условленную встречу, означало только одно: Озирис играл с полковником в двойную игру. И вот теперь исчез. И что самое скверное, исчез, видимо, с загадочным изобретением сумасшедшего профессора.

Ко всему прочему в городе складывалась тревожная ситуация. С утра бастовали уже Семянниковский, Патронный и Франко-Русский заводы. Стачка, начавшаяся вчера на Путиловском заводе по полной ерунде из-за увольнения пьяницы рабочего, начинала разрастаться как пожар. Полковник считал, что ситуация находится под контролем, пока рабочих возглавляет поп Гапон, человек, который имеет непосредственное отношение к «охранке». Но рядом с ним есть люди, которые могут отодвинуть Гапона от руководства. Они ждут момента, чтобы поднять рабочих на бунт. Именно этих людей следует изолировать как можно скорее. А в случае чего — взять и самого Гапона. Но действовать полковнику мешали. Никто не хотел, чтобы лавры победителя революции достались провинциальному выскочке.

Александр Васильевич прикинул план действий.

Во-первых, он даст команду начать облаву на Озириса всеми силами. В штате Охранного отделения состояло двести осведомителей и триста филеров. И особый «летучий отряд», который высылался на исключительные происшествия.

Во-вторых, завтра утром он сам нанесет профессору визит вместе с жандармами.

В-третьих, он потребует приема у министра внутренних дел господина Святополк-Мирского и докажет необходимость быстрого ареста рабочих-вожаков.

Совершенно овладев собой, Герасимов оделся, закрыл конспиративную квартиру и поехал в Управление петербургского охранного отделения, которое располагалось в знаменитом доме № 12 на набережной Мойки.

Войдя в кабинет, Герасимов попросил дежурного чиновника Алексея Селезнева не беспокоить его.

Александр Васильевич открыл личный сейф и положил на стол дело с грифом «Особо секретно». В папке были: личное дело агента Озириса, его донесения и рапорта. Папку эту мог видеть только офицер, курирующий агента, то есть сам полковник. Засекреченность любого агента была такой, что в докладах вышестоящему начальству не упоминалась даже его кличка, а информация передавалась от третьего лица. Охранное отделение серьезно оберегало своих людей от любой возможности провала.

Герасимов включил лампу и раскрыл дело.

Пристав Щипачев вытурил из кабинета обоих писарей.

Мужиков, быстро протрезвевших в холодной арестантской, выстроили для допроса в ряд около стены. Личности задержанных уже установили: вологодские крестьяне, приехавшие в столицу артелить на рубке льда.

Семеновы робко жались друг к дружке. Лишь Матвей злобно следил за плотным господином в черном сюртуке, который медвежьей походкой, чуть горбясь, прошел мимо них к столу. Этот человек очень не понравился Матвею. Второй, в штатском, похожий выправкой на офицера, Матвея беспокоил меньше. Сразу видно: попугает, да и только.

Старший артельщик успел шепнуть своим мужикам, чтобы твердили одно: ничего не знаем, ничего не видели.

Когда на него орал пристав и городовые пару раз врезали по ребрам, Матвей не испугался. Русскому мужику к палке не привыкать! А вот этот тихий и молчаливый, кажется, так и буравит взглядом. Матвей почувствовал скрытую опасность. В себе он был уверен. Но вот родичи…

Сыщик глянул на шубу и костюм профессора, которые Курочкин, тщательно обыскав, разложил на письменном столе. Филер выложил золотые часы, портмоне с остатками денег и всякий мусор, извлеченный из карманов мужиков. Записной книжки Серебрякова среди этого добра не оказалось.

Родион Георгиевич внимательно изучил мрачные физиономии задержанных. Нет, не похожи они на шайку закоренелых преступников. Видимо, подвернулся случай, вот и решили поживиться. Теперь долго за это будут расплачиваться.

— Ну, ребятки, прощайте. Сыску тут делать нечего! — неожиданно сказал Ванзаров артельщикам, направляясь к двери. — Пусть вами Охранное отделение занимается.

Джуранский, ничему не удивляясь, двинулся вслед за начальником.

Это Матвею не понравилось. Лучше иметь дело с полицией, чем с «охранкой».

— Да за что же это, господин хороший?! Что мы сделали?! — пробасил артельщик.

Ванзаров быстро подошел к нему.

— Как что?! Разве не знаешь?

— Ничего мы не знаем! За что повязали! — плаксиво затянул Матвей.

— Ах, не знаешь? Ну, так в казематах Петропавловки все скажешь! Там такие мастера языки развязывать, вмиг заговоришь! Это тебе не сыскная полиция, — Ванзаров постучал указательным пальцем себе в грудь. — Там Охранное отделение! Занимаются государственными преступниками!

— Да что же это! — по-настоящему испугавшись, закричал Матвей. — Артельщики мы, трудимся спины не разгибая, за что мучите?

— Невинная овечка! Видали?! — нехорошо усмехнулся Ванзаров. — Государственного человека сгубили, в прорубь кинули?! Так что ты, брат, теперь — политический. С тебя и спрос особый.

Матвей поежился. Нужно было срочно выкручиваться. Но пока старший прикидывал, как бы ловчее соврать, малой, Васька, шмыгнул носом и зарыдал:

— Не убивали мы его, а из проруби вытащили!

— Молчи! — только и успел охнуть Матвей.

Родион Георгиевич нагнулся к парнишке.

— Правду говори! — жестко сказал он.

— Дядя Матвей его в проруби приметил, нас позвал, мы и вытянули… — парень всхлипнул.

— Дальше! — рявкнул сыщик.

— А дальше то и было, — вдруг проговорил Петр. — Михалыч стал по карманам шарить, часы взял и кошелек.

— А книжка такая маленькая записная была? — быстро спросил Ванзаров.

— Была, — Петр кивнул головой.

— Где она?!

— Так у ней на листках чернила потекли, и страницы повырваны, — миролюбиво объяснил Петр, — Михалыч ее в прорубь и скинул.

— Мы не хотели господина на льду оставлять, — ныл Колька. — Мы Михалычу говорили с собой взять. А он уперся, говорит, раз выжил, то и так выживет.

— Господин хороший, не виноватые мы! — поддержал Петр. — Мы все скажем, не сдавайте в «охранку»!

Ванзаров, безнадежно махнув рукой, направился к выходу. За ним двинулся Джуранский. У самого порога сыщик обернулся.

— Эх вы, артельщики! Могли спасти человеческую жизнь, а на деньги покусились! А еще Христу молитесь! Душегубы!

Матвей вдруг понял, что полицейский провел наивных сельчан. Вот теперь им всем — каторга! Ненависть вскипела в Семенове. И он рванулся, чтобы своими руками разорвать хитрую лису.

Городовые прозевали, но Джуранский среагировал мгновенно. С пол-оборота он нанес отработанный на армейском ринге удар правой. Артельщик, получив прямой в челюсть, рухнул на пол как подкошенный.

К первой странице дела была подколота фотография Озириса. Вглядываясь в красивое лицо, Герасимов вспомнил, как предыдущий начальник Охранного отделения Леонид Николаевич Кременецкий передавал ему своего агента.

Озириса нашли в тюремной камере. До этого будущему агенту невероятным образом удавалось уговаривать владельцев дорогих магазинов отпускать меха, платья, обувь и даже драгоценности в кредит. Но когда купцы приходили за долгом, оказывалось, что названное лицо уже сменило место жительства. Так продолжалось несколько месяцев, пока Озириса не поймали в Пассаже. Полиция быстро составила списки похищенного, обворованные торговцы узнали преступника, и дело готовилось к передаче в суд.

На счастье Озириса, Кременецкий как раз подыскивал агента, который мог бы входить в доверие к любым людям. Судя по характеристике, агент обладал незаурядной способностью общения.

Леонид Николаевич предложил замять дело и убрать все следы из полицейского архива. К удовлетворению жандармского подполковника, клиент сразу же согласился сотрудничать и стал торговаться о жалованье. Поначалу сошлись на семидесяти рублях в месяц. Агент сам предложил кличку Озирис и приступил к работе. Вскоре его успехи стали расти вместе с его жалованьем.

Герасимов перевернул страницу дела и принялся внимательно изучать донесения за пять прошедших лет.

К неописуемому удивлению, он не нашел ничего выдающегося. Озирис не предупредил о готовившемся покушении на Плеве и вообще не сделал ничего важного. В донесениях писалась сущая белиберда: о погоде, о городских слухах, и были даже рецензии на спектакли! Герасимов понял, что агент попросту не делал ничего! Единственное, что Озирису удавалось с большим успехом, так это регулярно повышать себе жалованье.