а я накрою на стол.
– Заказать что-нибудь?
– Дим, издеваешься? У меня все приготовлено – и первое, и второе, и даже компот.
– Серьезно? Ты еще и готовишь? Кулинарные курсы тоже посещала?
– Ты вначале попробуй. Может это отрава.
– Это ты рисовала? – показал он на картину на стене.
– Я. Как видишь – живопись не мое.
– Очень красиво, ты зря. Бисером картину тоже ты?
– Тоже не пошло. Про подушку крестиком не спрашивай – тоже не мое.
– На что ты живешь?
Я усмехнулась:
– Творчеством не зарабатываю, как видишь. Папа оплачивает квартиру и иногда денег дает. Стипендия. Иногда подрабатываю – объявления клею или листовки раздаю, но это редко. Главный мой заработок – это бабки.
– Бабки? – он уже начал есть суп и кажется, ему понравилось.
– Я помогаю бабушке и ее подругам. Еды купить, там окна помыть и по мелочи. А они же не могут не отблагодарить. Деньги я не беру, а вот продукты они суют. У всех же дачи. Так что летом я почти на продукты не трачусь – огурцы, помидоры, морковь, яблоки – отдают все, что выросло. А зимой закрутки, – я открыла шкафчик, забитый банками. – На голодный период.
– И много у тебя бабок?
– Пять, было шесть.
– Жаль.
– Не, ее отдали в дом престарелых. Частный, хороший. Там реально заботятся, даже творческие вечера проводят. Я была у нее пару раз – она даже веселей стала. А дома страшно – стала забывать и про плиту, и про дверь входную.
– Тебе хватает?
– Конечно.
– А папа ежемесячно помогает или так?
– Так. Ежемесячно он квартплату платит. И я ему очень благодарна. А деньги мне брать у него совсем не хочется, если честно. Он дарит на праздники, этого вполне достаточно.
– Как же ты живешь? Стипендия у тебя сколько? Около 5?
– Около. Дим, вот ты сейчас реально хочешь обсудить мои финансы? Я плохо одеваюсь?
– Идеально.
– Ну и отлично. Как тебе еда? Суп, мясо, картошка?
– Идеально.
– О, у тебя что-то со словарным запасом. Все, пора учиться.
Мы так увлеклись переписыванием, что не заметили, как пролетело время. Когда я посмотрела на часы, была уже полночь.
– У тебя глаза закрываются. Давай завтра продолжим? – предложил он.
– Остался один лист. Я его завтра сама допишу. Спасибо за помощь.
– Не за что. Я готов разбирать этот ужасный подчерк хоть каждый день.
– Ну уж нет, – засмеялась я. – Это прощальная встреча с этим преподавателем. Очень надеюсь, что больше мы с ним не встретимся.
Дима ушел. А со мной происходило что-то странное. Бабочки, которые раньше летали в животе, начали жрать меня изнутри. У меня были принципы и они были очень важны для меня – мне не хотелось делать больно неизвестной женщине. Никому не хотелось сделать больно. Но появилось еще неизвестное чувство – мне было обидно, что он не сказал жене. Это еще раз доказывало, что он такой как все – для любовницы у них с женой все плохо, они вместе не спят уже 5 лет, но в тоже время ребенку 3 года и она снова беременна. Конечно, не уйдет он от жены. Он жил с ней 16 лет и ни одна любовница увезти его не смогла, а у меня даже цели такой нет. Мне хотелось видеть его каждую минуту, чувствовать его прикосновения и в тоже время забыть и никогда не вспоминать.
Экзамен я сдала. В день сдачи я непроизвольно ожидала увидеть Димку. Сама себе признаться в этом не могла, но почувствовала жуткое разочарование. Чтобы отвлечься, дома я включила телевизор. И попала сразу на интервью его жены. Прошла премьера фильма, где она исполнила главную роль. Она говорила, что в их семейной жизни все хорошо, и разговоры об их разводе были преждевременны. У них все было идеально и останется так. Слезы текли по щекам, мне хотелось выключить, но пошевелиться я не могла. Я так и стояла с пультом в руках, глотая слезы. Вывел меня из ступора звонок в дверь. Я прошла как была – со слезами и с пультом в руках. За дверью стоял Дима.
– Что случилось? – вместо приветствия начал он.
Улыбка сошла с его лица и рука с цветами опустилась. У меня кружилась голова и, не говоря не слова, я прошла к дивану. Дима пошел за мной. Он сел рядом, посмотрел пару минут, потом забрал у меня пульт и выключил. Мы посидели молча еще какое-то время. Слезы все текли по моим щекам, но уже меньше. Он коснулся моего лица и стер остатки моей слабости, следы моих чувств.
– Экзамен сдала?
Я кивнула.
– Прости, я не успел приехать к институту.
Я пожала плечами.
– Я поздравляю тебя.
Мне хотелось ответить, но я боялась, что снова расплачусь. Поэтому я снова молча кивнула. Я видела боль в Димкиных глазах. Я знала, что он все понимает и очень хочет перевести тему, но у него не получается и от этого еще больней. Я могла ему помочь – просто прижаться, положить голову на плечо, поцеловать, но я не стала. Я не понимала, что он делает здесь, рядом со мной, если у него с женой все хорошо.
– Девочка моя… – я прижала палец к его губам и отрицательно покачала головой. Не твоя, уже не твоя. Он понял и продолжил: – Оль, я к тебе не просто так. У меня к тебе дело. Чаем угостишь?
Я встала и пошла к чайнику. Вода вскипела, я налила чай и села за стол. Он подсел ко мне:
– С чабрецом, мой любимый.
– И мой.
– Олюш, я сейчас тебе кое-что предложу, только не отказывайся сразу.
– Интересное начало.
– Помнишь, я еду сниматься в теплые края…
– Так у нас сейчас тоже не холодно, – перебила я.
– Да, но там теплее и там море, и горы, и романтика, как ты сказала.
– Ты хочешь, чтоб я начала завидовать?
– Нет, я хочу, чтоб ты поехала со мной.
– Как это – с тобой?
– Там нужна массовка. Оплата маленькая, но на мороженое хватит.
– Мороженое – это хорошо. Но мне надо где-то жить и кушать что-то еще. И небольшой минус еще – я не актриса.
– Для массовки не надо быть актрисой.
